Едва помню, как вышел из дома. Лекси вела машину, потому что мои руки слишком сильно дрожали. Она даже надела на меня туфли и закрыла дверь, а теперь плетется по пробкам, чтобы доставить меня туда. Неважно, что случилось с Джастином, она знает, что он мой сын и я люблю его.

Страх наполняет меня — точнее, ужас. По телефону мне не сказали, насколько все плохо.

Поездка в больницу кажется вечностью, но на самом деле мы оказываемся там менее чем через двадцать минут, и я спешу в приемный покой, не зная, куда еще идти. Я нервно встаю в очередь и рассказываю любезной медсестре о звонке. Она велит мне присесть, пока она узнает больше информации.

Я опускаюсь на липкий пластиковый стул, не обращая внимания на всех остальных присутствующих. На тех, кто ранен и болен. Лекси нервно стоит передо мной, но я не могу заставить себя заговорить. Чувство вины, ужас и беспокойство борются во мне, пока я не чувствую, что могу закричать или заплакать, или и то, и другое.

Он мой сын.

— Хочешь, чтобы я ушла? — нерешительно спрашивает она.

Я качаю головой и притягиваю Ангела ближе, обнимая, чтобы утешить.

— Не оставляй меня, останься, — умоляю я.

— Хорошо, я здесь, я никуда не уйду, — обещает она, поглаживая меня по спине. — Он будет в порядке, Тайлер, будет. Верь в докторов.

Я киваю и прижимаюсь головой к животу Лекси, а она обнимает меня, пока мы ждем. Как я могу перейти от такого счастья, которое было всего полчаса назад, к страху до мозга костей? У меня в животе нарастает ужасное чувство, действительно ужасное. Такое, какое бывает только у родителей, и я не думаю, что с ним все будет хорошо.

Когда врач приседает рядом со мной, его лицо печально, а когда он берет меня за руку, мое сердце щемит.

— Мистер Филлипс. — Он смотрит на Лекси, затем снова на меня. — Не хотите ли вы пойти со мной?

— С ним все в порядке? — прохрипел я. Я слегка отстраняюсь от Лекси, но беру ее за руку, когда она пытается отойти. Ангел успокаивает меня; сжимаю ее ладонь, пока доктор нервно облизывает губы.

— Пойдемте, поговорим наедине, — предлагает он, встает и снова смотрит на Лекси. — Вы идете, мисс?

Лекси смотрит на меня, когда я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги и подтаскиваю ее ближе.

— Да, — почти срываюсь я, а затем морщусь, потирая лицо. — Простите, я просто очень волнуюсь.

— Понятно, пожалуйста, следуйте за мной, мистер Филлипс, и я смогу ответить на все ваши вопросы.

Врач ведет меня в комнату в глубине больницы.

Комната не слишком большая, с двумя розовыми креслами напротив дивана, столом посередине и картиной на стене. Врач садится на стул, а мы занимаем диван. Через минуту дверь открывается, и входит пожилая женщина.

— Мистер Филлипс, я Ребекка. — Я пожимаю ей руку, когда она садится на диван, и смотрю между ними.

— Могу я его увидеть? Он в порядке? — резко произношу я.

— Во-первых, мистер Филлипс, есть ли еще родственники, которым мы должны позвонить? — спрашивает Ребекка.

— Его мама в Париже, ее не стоит беспокоить, — бормочу я, когда плохое предчувствие усиливается. — Где мой сын? — почти кричу я.

Доктор наклоняется вперед, его лицо опечалено, и в этот момент я знаю… но мне нужно это услышать.

— Мистер Филлипс, нам очень жаль, но Джастин не выжил.

Не выжил…

Он умер?

Я, должно быть, сказал это вслух, потому что она вздрагивает.

— Боюсь, что так. Похоже, он сел пьяным за руль. Мне очень жаль говорить вам, что он врезался в барьер, и машина перевернулась. Его привезли сюда, где над ним поработали и срочно отправили в операционную, чтобы устранить внутреннее кровотечение, но, боюсь, на операционном столе у него произошла остановка сердца, и он не выжил, — сообщает он мне, но все остальное меркнет, кроме этих слов.

Умер.

Не выжил.

Я чувствую, как Лекси прижимается ближе, обнимает меня. Я слышу, как они спрашивают меня, в порядке ли я. Они все смотрят на меня, но ничего не кажется реальным. Слова эхом отдаются в моем сердце и голове, когда все вокруг рушится. Моя тщательно выстроенная, безопасная жизнь исчезла в одно мгновение.

Жизнь моего сына оборвалась в одну секунду, и он был один. Один, когда умер. Меня здесь не было.

И теперь его нет.

Странно, но я думаю только о последнем нашем разговоре, когда я сказал ему, что он больше мне не сын. Что я разочаровался в нем. Слезы застилают мне глаза, я опускаю голову на руки и кричу.

Лекси целует мое плечо и пытается утешить меня.

— Мистер Филлипс, я консультант по вопросам утраты близких. Я буду здесь, если вам что-нибудь понадобится. Сейчас мы дадим вам две… минуты. Мы будем снаружи.

Я слышу, как закрывается дверь, и поворачиваюсь, отчаянно бросаясь к Лекси. Она ловит меня и падает обратно на диван, обнимая меня руками, когда я всхлипываю и кричу ей в кожу.

Мой сын мертв.