Звонок панели безопасности разрезает момент, словно лезвие. Внимание Зандера приковывается к экрану.

— Они здесь.

Сигнал панели безопасности раздаётся снова, на этот раз более настойчивый. Зандер выпрямляется, отстраняясь от меня с видимой неохотой.

— Помни, — говорит он, его голос низкий и напряжённый, — позволь мне разобраться с этим.

Я киваю, поправляя спортивные штаны, грозящие соскользнуть с бёдер. Идеальное первое впечатление для клуба убийц — растрёпанная журналистка в одолженной одежде, что кричит «мы только что переспали перед бегством от убийц».

Зандер подходит к двери, ещё раз проверяет дисплей безопасности, затем отпирает замки. Он открывает её ровно настолько, чтобы показать двоих мужчин в коридоре.

Первый мужчина вибрирует сдерживаемой энергией. Высокий и худощавый, с грязно — русыми волосами, уложенными в асимметричную стрижку, подчёркивающую острые скулы, он одет в чёрное, ткань кричит о богатстве без видимой этикетки. Его бледно — голубые глаза скользят по Зандеру и фиксируются на мне с хищной интенсивностью.

Он выглядит так, словно должен быть на обложке Vogue — эфирная, потусторонняя красота, что кажется потраченной впустую на члена клуба убийц.

Кэллоуэй Фрост. Авангардный фотограф, чья выставка в галерее Бэкон Хилл вызвала ажиотаж в прошлом месяце за «тревожащие интимные портреты человечества в его наиболее уязвимом состоянии». Его работа показалась мне прекрасной, но тревожащей.

Позади него стоит второй мужчина, излучающий авторитет, не требующий объявления или подтверждения. Немного старше, с уложенными тёмными волосами и стально — серыми глазами, он одет в идеально сидящий темно — серый костюм, что, вероятно, стоит больше, чем моя годовая аренда. Его выражение остаётся нейтральным, пока он делает шаг вперёд.

— Зандер, — говорит он. — Это неожиданно.

— Торн, — подтверждает Зандер. — Кэллоуэй. Спасибо, что пришли.

Мои пальцы впиваются в ладони. Торн Рейвенкрофт, магнат гостиничного бизнеса, чьё лицо украшает страницы Boston Magazine на благотворительных гала — вечерах и открытиях зданий. Мужчина, превративший заброшенные склады в роскошные бутик — отели на трёх континентах.

Вживую он излучает ещё больше тревоги, чем на фотографиях, аура едва сдерживаемой опасности исходит от него, несмотря на его идеальный костюм. Воздух в комнате меняется с его входом, молекулы перестраиваются вокруг его гравитации.

— Как будто у нас был выбор после того загадочного предупреждения, — говорит Кэллоуэй, проходя мимо Зандера без приглашения. Его плечо задевает Зандера — нарочный жест, говорящий о фамильярности. — «Ситуация, требующая немедленного внимания в убежище на Марлборо»? Очень драматично, даже для тебя.

Его взгляд не отрывается от меня.

— Хотя я вижу, у ситуации есть изгибы, и, видимо, они опустошили твой шкаф. — Кэллоуэй склоняет голову, изучая меня. — Ты выглядишь знакомо. Я тебя раньше фотографировал? Я никогда не забываю лиц, хотя имена иногда размываются, словно акварель.

Торн следует за Кэллоуэем внутрь, его движения размеренные и продуманные. Он сам закрывает дверь, тихий щелчок каким — то образом более угрожающий, чем если бы он её захлопнул. Замок защёлкивается с решительным звуком. В ловушке.

— Окли Новак, — отвечаю я, находя свой голос. — Я брала у тебя интервью о твоей выставке.

— А, да, — в его глазах зажигается узнавание. — Журналистка с проницательными вопросами о моих композиционных решениях. Как же невероятно рад видеть тебя снова в таких... неожиданных обстоятельствах.

— Полагаю, — говорит Торн, каждое слово точно сформировано, — есть блестящее объяснение, почему посторонняя дышит с нами одним воздухом в одном из наших объектов.

— Есть, — подтверждает Зандер, располагаясь между мной и остальными.

Кэллоуэй обходит вокруг, рассматривая меня под разными углами, словно я инсталляция, которую он обдумывает для покупки.

— О, этот галстук — от Армани, — бормочет он, проводя пальцем по шёлковому краю. — Тебе следовало предупредить нас, что мы будем встречать компанию, Зандер. Я бы надел что — то более фотогеничное для неизбежных фотографий с места преступления.

Зандер напрягается рядом со мной.

— Никакого места преступления или фотографий не будет.

— Нет? — Бровь Торна приподнимается на миллиметр. — Ты привёл постороннюю — мало того, что журналистку — в собственность Общества. Протоколы оставляют мало места для интерпретации.

— Протоколы служат для обычных обстоятельств, — парирует Зандер. — А это не обычно.

Кэллоуэй плюхается на гладкий диван, закидывая ногу на ногу.

— Ничто в этой встрече не читается как нормальное, дорогой.

— Её скомпрометировали, — объясняет Зандер, голос ровный. — Люди Блэквелла вломились в её квартиру сегодня вечером. Они нашли её исследования обо мне.