– Ты слышала выражение «клиент всегда прав»? Начинай рассказывать сначала. Мне нужно, чтобы ты наглядно показала мне, что и где будет расставлено.

Анастейша сверкнула глазами, но начала обходить комнаты и демонстрировать, что предлагает там делать. Картинки того, как какой-то парень прикасается к ней, так и мелькали в моей голове. Это выводило из себя, и я начал придираться к ее словам.

– Ты вот все время предлагаешь добавить коричневые элементы в интерьер. Но коричневый – это цвет как шоколада, так, прости, и дерьма. Хотелось бы поконкретнее. Ты же дизайнер, неужели не можешь точнее цвет описывать?

– Я-то могу, только ты вряд ли поймешь, – буркнула она себе под нос, но я услышал.

– Все я пойму. Не стоит меня недооценивать. Я кто, по-твоему? Мужлан, который оттенки не различает? – Я был полон праведного гнева.

– Как скажешь, – пожала плечами она. – Тогда здесь я предлагаю расположить козетку цвета андоррский коричневый, а к ней в пару – жардиньерку цвета изюмового рома и консоль цвета самца косули.

Вот это поворот. Я пытался быстро сообразить, как княжество Андорра или изюм могут повлиять на цвет и кто такая эта чертова козетка и ее собратья. Прикинув, что эти предметы мебели даже звучат странно, решил на всякий случай от них отказаться.

– Не стоит захламлять помещение. Пусть больше простора будет.

– Ты ведь понятия не имеешь, что такое козетка или жардиньерка, так? – усмехнулась она и снизошла до объяснений: – Козетка названа так от французского слова «беседа» и создана для интимного разговора тет-а-тет. Это словно два кресла, соединенных между собой. Короче, козетка – это маленький изящный диванчик с четырьмя или шестью ножками. Жардиньерка – нечто среднее между узким и высоким столиком и этажеркой. Предназначена в первую очередь для размещения цветов.

– А мне нужны цветы? – засомневался я.

– На нижние полки можно разложить книги и журналы, а сверху поставить бонсай.

– Бонсай – это хорошо, – вынужден был согласиться я. – Но насчет цвета самца косули не уверен.

Я понятия не имел, как выглядит этот «косуль», но название цвета меня тревожило.

– Можем выбрать другой оттенок. Например: цвет заржавелой гайки, фазановый, цвет бурундука, амфоры или меха бобра.

– Давай на бобре остановимся, – поспешил я остановить ее. У меня уже голова шла кругом от этих названий. Эта Мисс Недотрога, видимо, и правда разбирается в своем деле.

Она невозмутимо занесла мои правки в блокнот.

– Давай еще зеркал тут добавим, – неосторожно высказал пожелание я и получил в ответ такой злобный взгляд, что охота придираться к ее проекту мигом пропала.

– Ты же просил убрать зеркала из дизайна!

Черт, она права. Я и правда говорил что-то такое. Теперь придется выкручиваться.

– Я просил убрать зеркала из спальни, а не из интерьера в целом, – наконец выдал я свою версию.

– Хорошо, – сказала она таким тоном, что я понял: еще немного – и она меня придушит.

– Знаешь, все остальное меня устраивает, – смилостивился я. – Вноси те изменения, что мы обсудили, и начинайте уже работать над спальней. Мне не терпится въехать в новый дом.

Мы сели в машину. Анастейша была совсем рядом, только руку протяни. Но я знал, что нельзя: от нее так и веяло холодом. Плотное облако отчуждения повисло между нами. Грусть, вожделение, злость и куча других неопознанных эмоций бурлили в моей голове. Чтобы не разбираться со всем этим, я предпочел вновь нырнуть в воспоминания. Эта дикая тигрица, при любом удобном случае норовящая расцарапать меня, выбивала почву из-под ног, а ведь когда-то в моей жизни были такие славные покладистые котятки!

Девчонки, с которыми я познакомился на дне рождения Гены, задерживаются у меня надолго, потому как оказываются подлинным сокровищем. Знают, когда промолчать и что сказать. Ничего не просят и не выносят мозг. Не требуют моего постоянного внимания. Видя, что я занят или не в духе, концентрируются друг на друге и оставляют меня в покое. Они неплохо готовят, аккуратные в быту, а в постели – просто две зажигалочки. И к тому же в любое время дня и ночи рады меня удовлетворить.

А еще они очень благодарны. За все. За любую мелочь. Не только за подарок, но и просто за мой взгляд или ласковое слово в их сторону. Я не заморачивался запоминанием их настоящих имен. Зову их Китти и Кэтти, раз уж прозвище «котятки» к ним приклеилось.

Прошла уже пара месяцев, и они мне совсем не наскучили. Даже приятно возвращаться из командировок в дом, где резвятся эти две. На их тонких запястьях уже красуются платиновые браслеты. Никто пока не доходил до этого уровня. Друзья начинают подшучивать, что мне пора жениться, причем на обеих сразу.