Склоняется надо мной. Ее волосы, как расплавленный шоколад, стекают мне на лицо. Отвожу их руками, чтобы поймать и поцеловать ее, но она с хохотом уворачивается и сползает вниз. Задирает мою рубашку. Ее губы медленно спускаются по моему животу, пока не доходят до самого низа.

«Только не останавливайся», – мысленно молю я.

Она и не думает это делать. Смущения как не бывало. Облизывает его, как леденец, с видимым удовольствием. А потом ее язычок начинает творить какие-то уж совсем непостижимые вещи.

Резкий звук прерывает мое восхождение к вершинам блаженства. Она куда-то исчезает, и я леденею от ужаса, ведь кто-то забрал ее у меня. Выбегаю в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее тень скользнула к лестнице. Спешу за ней на первый этаж и ввязываюсь в какую-то странную гонку по мрачным залам собственного еще не обжитого дома. Кажется, я вот-вот настигну ее, но она как будто растворяется и появляется совсем в другом месте.

Мы попадаем в комнату с зеркалами. Их так много, что я не понимаю, где вход, а где выход. В попытках поймать ее бьюсь лбом об зеркальную стену.

«Зачем я установил так много зеркал? Это мне наказание за излишнее самолюбование», – мелькает запоздалое раскаяние.

Выхожу из себя от бессилия и со всей дури ударяю кулаком по зеркальной поверхности. Стекло с жалобным звоном разлетается на тысячи осколков, а на моей руке выступает кровь.

И сразу появляется Анастейша. Бережно берет мою ручищу в свои крохотные ладони. Смотрит на меня с испугом:

– Больно?

– Нет, – честно отвечаю я.

Я и правда не чувствую боли, только всепоглощающее желание. С силой прижимаю девчонку к стене. Завожу ее руки над головой. Свободной рукой задираю ей юбку.

– Подожди, пожалуйста… отпусти! – она извивается подо мной.

Я знаю, что отпускать нельзя, иначе она вновь исчезнет, но тут замечаю слезы в ее глазах. Мои руки сразу разжимаются, и она выскальзывает. Растворяется, будто ее и не было…

Я просыпаюсь в холодном поту. Мне срочно нужна разрядка, и я не хочу снова делать это сам. Мне не четырнадцать, в конце концов. Тянусь за телефоном. Может, еще не поздно рвануть в клуб и снять там кого-нибудь? Восемь утра. Даже afterparty уже закончилось. Конечно, в памяти моего телефона миллион номеров цыпочек, готовых прибыть по первому зову, но я понимаю, что не хочу их. Снова накатывает злость.

«Соберись, тряпка!»

Собираюсь и отправляюсь вниз. В нашем элитном доме есть все необходимое, даже спортзал. На ресепшен меня встречает едва проснувшаяся девушка, ее глаза широко распахиваются. Она явно не ожидала увидеть меня здесь в воскресенье в восемь утра.

Первым делом направляюсь избивать грушу. Кажется, я всю дурь выбил из этого снаряда. В изнеможении обнимаю ее, прижимаюсь разгоряченным лбом. Но стоит мне прикрыть глаза, как в голове всплывает образ Анастейши.

Заставляю себя продолжить тренировку. С упорством маньяка обхожу все тренажеры и уже на последнем издыхании ныряю в бассейн. Вода приятно холодит разогретое тело. Переворачиваюсь на спину, так как даже плыть не могу от усталости, но зато навязчивое видение покинуло мою голову. Вот теперь можно и поработать.

Возвращаюсь в квартиру и звоню сотрудникам. По их голосам слышно, что они не в восторге от раннего подъема в воскресенье, но высказать это вслух никто из них не решился. Созвав совещание, отправляюсь в офис, полностью сосредоточенный на делах.

У меня была куча планов на свой единственный на этой неделе выходной, но треклятый Дэмиан все испортил. Я, как дура, тупо проревела весь день и в понедельник пришла на работу с красными воспаленными глазами. Зато была полна решимости.

– Лев Николаевич, снимите меня, пожалуйста, с этого проекта, – без предисловий начала я разговор с руководством.

– Я бы и рад тебя заменить, но, как ты помнишь, это была настоятельная просьба клиента. Можешь не волноваться, девочки тебе помогут сделать достойный проект. Одну тебя никто тут не бросает.

– Я не могу заниматься этим по личным мотивам. Прошу освободить меня. – Я была непреклонна.

– Тебе стоит быть более профессиональной, Анастасия, – потихоньку начал закипать шеф. – Твои девчачьи проблемы не должны отражаться на работе. Подумаешь, мужчина не обратил на тебя внимания! За ним знаешь, сколько таких бегает?

– Я не буду заниматься его домом! – уже понимая, что за этим последует, продолжала настаивать я.

– Ты что о себе возомнила?! – прорвало директора. – Думаешь, ты тут будешь выбирать, чем хочешь заниматься? Да такой большой заказ тебе еще только через пару лет бы светил! Считай, повезло – а она еще отказываться вздумала! Уволю к чертовой матери!

– Ну и увольняйте! Все равно я с ним работать не буду!

И я выскочила из кабинета, чтобы Лев Николаевич не видел моих позорных слез. Прорвавшись сквозь толпу любопытных девиц, я рванула на выход, чтобы, вернувшись домой, вновь припасть к спасительной подушке – единственной свидетельнице моей слабости.