Анита чересчур бурно возвестила остров о своем удовлетворении и тут же я с ужасом услышал итальянскую брань за спиной. Ставни дома напротив распахнулись, и появившийся в окне возмущенный итальянец завопил в наш адрес что-то явно нецензурное.

Тут же стали открываться и другие окна. Соседи, прислушавшись к крикам, с удовольствием к ним присоединились. Внезапно в конце улицы показались карабинеры.

– Бежим, – шепнул я и, сжав руку Аниты, рванул вместе с малышкой в сторону корабля.

Мы неслись не разбирая дороги и выдохнули, только поднявшись по трапу.

– С вами все в порядке? – помощник капитана не понял, почему мы вихрем ворвались на яхту.

Я кивнул, пытаясь выровнять дыхание.

– Обед когда подавать?

– Уже можно, – разрешил я.

– Мы же успеем принять душ? – шепчет мне Анита, увлекая в каюту.

Стою, опершись руками о стену в нашей просторной ванной комнате. Прохладные струи приятно холодят кожу, но, не дав мне толком прийти в себя, девичьи руки нежно обнимают со спины, и я понимаю, что сейчас произойдет.

Лежу на нашей постели после очередного всплеска страсти. Сил не осталось даже на то, чтобы выйти к столу. Хотя есть очень хочется. Но несмотря на то что я выжат как лимон, внутри плещется ощущение безграничного счастья. Эта сумасшедшая девчонка точно доведет меня до сердечного приступа, но мне так хорошо, что плевать на все.

Аните кажется все нипочем. Что-то напевая, она стоит у большого зеркала, уже полностью одетая, и проводит по волосам большой щеткой. Яркий солнечный свет из окна подсвечивает ее точеную фигурку. Похоже, белье надеть она не потрудилась.

Разглядывая знакомые изгибы, со смесью восторга и ужаса чувствую вновь накатившее желание.

– Анита, – тихонько зову я.

– М-м-м? – Она смотрит на меня через зеркало.

– Выходи за меня, – неожиданно для самого себя прошу я.

И в страхе замираю, осознав, что не переживу отказа.

Моя малышка откладывает расческу и молча продолжает смотреть на меня через зеркало без тени улыбки. Сердце сжимается так, что на миг я даже решаю, что инфаркт все же настиг меня.

– Нет, – слышу я сквозь пелену.

– Может, позже. Я должна убедиться, что ты снова не разобьешь мне сердце, – продолжает она.

– Что мне сделать?

– Я сама не знаю. Наверно, просто должно пройти время.

Осознаю, что не дышал все это время, и с шумом выдыхаю. Она не сказала категоричное «нет».

Нахожу в себе силы одеться, чтобы пойти поесть.

– Платье просвечивает, – говорю Аните в надежде, что она наденет что-то другое.

– Я знаю, – подмигнув, отвечает бесстыдница.

Не могу насытиться, в то время как Анита, почти не притронувшись к еде, отправляется на нос яхты. Слышу странный гул, доносящийся с причала, и отправляюсь посмотреть, что там. Обнимаю Аниту сзади и смотрю поверх ее плеча. На набережной собралась куча народу. Что они кричат – не слышно, но вижу, как почти все снимают нас на телефоны. Отвожу Аниту в ее ничего не прикрывающем платье подальше от любопытных горожан и прошу капитана скорее отчаливать, пока толпа не сожгла нас, как еретиков.

– Они просто не часто видят яхты такого уровня, – поясняет мне капитан. – Решили, что знаменитости приехали.

Я немного успокаиваюсь, но с острова мы все равно уплываем. Сделав еще одну остановку на Лазурном Берегу, возвращаемся в наш замок в Трансильвании. Раньше в этой румынской глуши мне бывало тоскливо, но когда рядом Анита, скучать не приходится. Незаметно пролетает почти год, и я наконец набираюсь смелости еще раз сделать предложение моей девочке. Только на сей раз решаю подготовиться основательно, и мне нужно кольцо. Причем такое, чтобы она не смогла отказать при виде него.

Задача по поискам подходящего камня опять оказалась не из легких. Мне пришлось напрячь все свои источники. Со всех концов ко мне стекалась информация о лучших вариантах, но ни один не удовлетворял мои запросы. Редкость и стоимость камня в случае с Анитой не сыграли бы решающей роли.

Всего через месяц поисков мне наконец повезло. Где-то на просторах нашей необъятной Родины нашли потрясающий по красоте бриллиант. Камень более двадцати шести карат, насыщенного пурпурно-розового оттенка, завораживал уникальной внутренней чистотой и прозрачностью. Лучший вариант и придумать было сложно, но один только его внешний вид мог недостаточно поразить любимую. Главное в этом бриллианте было его название – «Призрак розы».

Именно такое поэтическое имя носил один из любимейших балетов Аниты. Она с восторгом рассказывала мне, как ей посчастливилось присутствовать на выступлении, где главную партию исполнял Цискаридзе.

«Ты не представляешь: он как будто летал по сцене. А его руки! Такое изящество. Просто невероятная пластичность». – Она могла с придыханием часами говорить об этом, потому название «Призрак розы» я запомнил отлично.