– Найт…

– Я не могу поверить, что Грир была права.

– Грир? Какая Грир? Грир Майклсон? Та маленькая девочка, чья мать работала на нас? Какое отношение она имеет к этому…

– Остановите машину! – Я оборвал его, подняв руку, машина все еще двигалась. – Остановите эту гребаную машину, или я выйду посреди дороги.

– Останови машину, Найджел. Будь ты проклят. – Машина с визгом остановилась после дедушкиного оклика, и когда я вышел, дедушка тоже открыл свою дверь.

Я оглянулся и увидел, что дедушка направился за мной по обочине оживленной дороги. Мы остановились посреди потока транспорта, машины сигналили вокруг, но мое внимание было сосредоточено на телефоне. Мне следовало позаботиться о юридической стороне вопроса, как и сказал Ройал. Мне нужно было забрать свою маму из-под опеки дедушки.

– Найт!

Я обернулся и увидел, как он держится за сердце, он запыхался и больше не мог идти за мной. Найджел поспешил к нему, но дедушка оттолкнул его от себя.

– Я в порядке, Найджел. Найт, вернись. Пожалуйста! Ты должен понять, сын. Я сделал то, что считал лучшим для тебя!

Из-за его «лучше» я чувствовал себя полным дерьмом. В конце концов, Грир была права и в другом. Я подвел своего отца…

Но еще хуже – я подвел маму.

Я сидела на кухонном столе в доме мамы и Бена, наблюдая, как мама готовит ужин для нас. В последнее время нам не удавалось пообедать вне дома, потому что они оба были без работы, и хотя получили выходное пособие, его хватило бы совсем ненадолго. Бен уже проходил собеседования для работы в полиции в других округах. В любом случае нам всем, вероятно, пришлось бы переехать после окончания семестра. Оплаченное до конца года общежитие не будет иметь большого значения, если я не смогу платить за учебу, и хотя я изучила стипендии и гранты, их распределение будет только в следующем году. Найт снова растоптал мою семью и меня, и я не только позволила ему это сделать, но и стала причиной. Он злился на меня за вмешательство в его жизнь, которое, возможно, даже не было обоснованным. Он знал ситуацию своей мамы гораздо лучше, чем я, так что какой у меня был смысл вмешиваться? А карьера в любой области, где требуется диплом, в наши дни казалась чертовски недосягаемой.

Мама нахмурилась, глядя на меня из-за сковороды, и поскольку я знала, что ей не нравится, когда я сажусь на столешницу, я слезла и оперлась бедром о кухонную стойку, чтобы почистить кукурузу. Я выбросила шелуху в мусорное ведро.

– Это просто кошмар. Ты в порядке?

Я уже несколько раз объяснила, как это было ужасно – не только уволить их обоих, но и уведомить так поздно. В один день у них была работа, а на следующий день уже нет, и это было полное дерьмо. Университет не имел права так поступать.

– Приливы и отливы случаются, букашка. Ты двигаешься вместе с ними, или тебя раздавит волной. – Мама придавила лопаточкой три котлеты для гамбургеров, слишком спокойно относясь к сложившейся ситуации. Она покачала головой. – Что сделано, то сделано.

Я хотела, чтобы она боролась за себя, что-то делала, но какое право я имела требовать этого. Во-первых, из-за меня их обоих уволили, что я держала в секрете из-за чувства вины. Тем не менее нельзя было отрицать тот факт, что Риды считали себя богами, когда вмешивались в нашу жизнь. Так же было и десять лет назад.

– Найт и его дедушка – засранцы.

В университете маме и Бену сказали, что их уволили из-за сокращения бюджета, но я знала правду и сказала, что Риды прекратили финансирование. Мама и Бен, конечно, отмахнулись от этого, сказав, что прямой связи нет, но, конечно, я знала правду.

Мама ответила:

– Когда ты перестанешь винить этого мальчика в том, что произошло? И что случилось? Я думала, вы двое…

Ее слова оборвались, и я сглотнула. В тот момент, когда Найт и его дедушка расправились с моей семьей, мама поняла, что между мной и Найтом что-то случилось…

Она просто была слишком мила, чтобы спросить об этом.

Она, по крайней мере, сложила два и два, что между мной и Найтом Ридом абсолютно ничего не происходит. По крайней мере, больше нет.

– Не имеет значения, что Риды делают со своими деньгами, – продолжала мама. – И даже если бы это было причиной, решения, которые принимает руководство университета, – только их решения. Я не виню Ридов, и даже если стоило бы, я бы не стала. Это их деньги, и они могут делать с ними все, что пожелают. Зачем мне судить их за это?

Как она могла стоять здесь и говорить такое? Как она могла продолжать защищать Ридов снова и снова? Я не понимала, совсем. Найт сидел за ее столом, ел их с Беном еду, и все равно она не расстраивалась.

– Это все какая-то шутка.

– Что именно?

Черт, она меня услышала. Я не собиралась произносить это вслух.

Я покачала головой.

– Ничего, мам.