Мне необходимо было поговорить с Клио. Объясниться или… Я не знаю. Я просто должен был что-то сделать, но Рик по-прежнему не пропускал меня. Он снова стоял у меня на пути. Я толкнул своего отца, но он оттолкнул меня плечом обратно.

– Пропусти меня немедленно.

– Зачем, Джакс? – спросил он, к моему изумлению. – Чтобы ты мог принести ей еще больше боли? Принести еще больше боли этой семье?

Этой семье.

При этих словах я ухмыльнулся. Совсем не удивительно.

В конце концов, он предпочел меня им.

Подняв руки, я сделал шаг назад, и когда Рик двинулся мне навстречу, я покачал головой.

– Возвращайся к своей семье, Рик, – сказал я, отчего отец поник. – Ты же этого хочешь, верно? Ты всегда этого хотел?

Слова давались мне с трудом, причиняя боль, и мне хотелось пробить в груди дыру кулаками. Казалось, что пустота будет болеть меньше.

Я должен был сделать это. По-другому было невозможно.

Рик сглотнул, и что-то похожее на боль исказило его лицо, но ему не обмануть меня. Отцу было плевать, как и всегда.

Я ушел, прежде чем он успел что-либо сказать, но, нажимая на кнопку лифта, я все еще слышал его голос в коридоре.

– Я всегда хотел тебя, – сказал он. – Всегда.

Услышав это, я не обернулся. Даже когда слова эхом отразились от стен. Я не мог посмотреть в ту сторону, пока двери лифта со звоном не открылись, а дверь в его номер с щелчком не закрылась. Он вернулся туда. Вернулся к своей семье, а я сбежал к лифту, чтобы найти часть своей. Мои друзья были где-то в санатории. Мои братья.

Я взял себя в руки и вошел в лифт, позволив дверям закрыться. Я не нажимал ни на какие кнопки, просто стоял там. Мне нужно было перевести дух, черт возьми, прежде чем сделать хоть что-то. Раньше я ошибался насчет боли. В конце концов, кое-что смогло ранить меня еще сильнее, и я позволил себе почувствовать это. На две секунды я вновь позволил этому человеку причинить мне боль. Я впитал его слова.

Но потом я выбросил их, как дерьмо, которым они и были.

Джакс не вернулся в университет. Во всяком случае, в наш блок. Его дверь оставалась закрытой, и ни Кит, ни я не видели его после трехдневных выходных. В оставшееся время отдыха мы тоже его не видели. Он словно испарился.

И не то чтобы мы сильно переживали.

По мне, так Джакс мог хоть с утеса спрыгнуть, и возможно, так и сделал. Я понятия не имела. С такой же вероятностью он мог продолжать посещать занятия – университет Бэй-Коув был огромен. Скорее всего, мой сводный брат тусовался с другими старшекурсниками и избегал меня так же, как и я его. Я не знала, о чем был разговор за дверью номера с моим приемным отцом, но я слышала и его голос, и Джаксена. Папа был в ярости, чего с ним никогда не случалось – он не был склонен выходить из себя.

Отец ничего не сказал, когда вернулся в номер, но выражение его лица было очень печальным. Конечно, он пытался не выдать этого, но не мог скрыть своего разочарования. Всему виной была выходка Джакса. Я знала это и чувствовала себя ужасно виноватой.

Я рассказала папе и маме лишь о том, как Джакс притворился, что тонет, и даже этим я не хотела с ними делиться. Но я плакала, когда вернулась в номер, я была в полном раздрае, и они вытащили из меня эту историю. Я рассказала далеко не обо всех его поступках, но вовсе не потому, что пыталась защитить своего сводного брата. Честно говоря, мне было уже все равно, но чего я не хотела, так это чтобы он победил. Этот парень и так причинил достаточно вреда. Я знала, что не виновата в последнем трюке Джакса. Но мой сводный брат был полным придурком, и я не могла отделаться от мысли, что, если бы я не затесалась среди его друзей, Джакс бы ничего такого не сделал. Он буквально сорвался.

Ни с того ни с сего.

Еще я внезапно стала чаще получать весточки от мамы с папой. Не успела я переступить порог общежития, как они начали звонить мне и писать сообщения. В следующие пару дней я общалась с ними не менее полдюжины раз, и это напомнило мне то время, когда все случилось.

Когда мы потеряли Нейтана.

После его кончины мама не отходила от меня ни на шаг, и все стало только хуже после того, как мой биологический отец наконец ушел от нас. Статистически доказано, что браки, как правило, распадаются после потери ребенка.

Так что я была ответственна и за это.

Это была моя вина, что Нейтан утонул, потому что я должна была присматривать за ним. Мне было всего девять, но он был под моей ответственностью. В тот день я сказала ему отстать от меня, отпустила его руку, потому что он постоянно хотел играть. Ему было всего три. Конечно, он хотел играть.

Конечно, он хотел играть…

Эта травма накрыла меня снова, когда я увидела обмякшее тело Джакса в воде. Я снова была тем маленьким ребенком.

Бессильным.