Весь мой тщательно сохраняемый контроль, и без того ослабленный всем, что произошло сегодня вечером, на мгновение утрачивается. Все сужается до предела, и я наклоняюсь вперед, сокращая расстояние между нами. Ее рот оказывается совсем рядом, и я не могу удержаться и нежно прижимаюсь своими губами к ее губам.

Реакция мгновенна.

Внутри меня взрываются ощущения – ошеломляющие и мощные. Я чувствую дыхание Уиллоу на своих губах, пока она целует меня в ответ, и когда она издает тихий горловой звук, я грубо притягиваю ее к себе. Вскакиваю на ноги так резко, что стул чуть не опрокидывается, и тяну ее за собой. Пальцы впиваются в ее кожу, будто теперь, когда я прикоснулся к ней, уже никогда не смогу отпустить. Я целую ее еще крепче, почти откидывая назад от силы поцелуя, проскальзываю языком в ее рот и ощущаю вкус сиропа, арахисового масла и пьянящий аромат самой Уиллоу.

Я не могу насытиться. Похоть ударяет мне в голову… и сразу же опускается к члену. К этой твердой, пульсирующей линии у меня в штанах. Я со стоном прижимаюсь к ее губам, отрываясь только для того, чтобы сделать несколько глотков воздуха. Ее руки обвиваются вокруг меня, нежные пальчики скользят по моим плечам, мышцам спины, шее…

И это уже слишком.

Волна возбуждения, охватывающая меня, достигает пика во внезапном, неконтролируемом порыве.

Мои бедра дергаются, член набухает и пульсирует, и я кончаю в штаны. Сперма пропитывает мои боксеры спереди.

Я отрываюсь от нее, тяжело дыша, и отступаю на шаг назад.

Секунду мы с Уиллоу просто смотрим друг на друга. Мои эмоции – настоящий бунт, не поддаются контролю. Их так много. Больше, чем я могу вынести.

Я не могу этого вынести.

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и почти выбегаю из кухни. Во мне, словно ураган, бушуют стыд, разочарование, растерянность и желание. Я не оглядываюсь и не останавливаюсь, пока не возвращаюсь в убежище своей комнаты.

Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней и обхватываю голову руками, пытаясь взять своих демонов под контроль.

Я стою посреди кухни. Сердце просто беснуется, пока я смотрю на дверь, за которой только что исчез Вик. Я не могу пошевелиться, едва способна думать, ошеломленная тем, что сейчас произошло. Губы все еще остаются припухшими после поцелуя, а тело гудит.

Это было так горячо. Возможно, это был самый горячий поцелуй в моей жизни.

В нем было столько сдерживаемого желания, столько всего предшествовало этому моменту. Я так долго хотела поцеловать Виктора, хотела почувствовать, как он прикасается ко мне, почувствовать такую связь с ним. И как же потрясающе это было.

Но потом… он снова замкнулся.

В общем-то, в этом есть смысл. У Вика все по регламенту, он полагается на правила и распорядок дня, которые помогают ему пережить день и не дают сорваться. Он уже нарушил эти правила, подрочив в тот день, когда не должен был, только потому, что я умоляла его об этом.

А теперь еще и это.

Я прикусываю губу, вспоминая, что он рассказывал мне о своем отце и о том, как тот издевался над ним. Все эти привычки Вика – просто его способ справиться.

Дерьмо. Может, я слишком сильно на него надавила. Может, это зашло слишком далеко. Меньше всего я хочу, чтобы он начал избегать меня. От одной мысли о такой возможности у меня щемит сердце.

Часть меня хочет пойти за ним, но другая не уверена, что мне следует это делать. Если я буду настаивать на том, чтобы он поговорил со мной сейчас, я могу сделать только хуже, а это не то, чего я хочу. Он не умеет говорить о таких вещах, и ему, вероятно, нужно побыть одному.

Я на мгновение прикусываю губу, затем беру телефон, который оставила на столе, и отправляю ему сообщение. Нам всегда было легче разговаривать таким образом, и я очень, очень надеюсь, что так будет и в этот раз.

Я: Спасибо за французские тосты. Мне стало легче.

Я чувствую, что задерживаю дыхание, ожидая, ответит ли он. Внизу экрана появляются три точки, подтверждающие, что он здесь, что-то печатает. Затем они исчезают. И появляются снова. Я могу только представить, что он снова в своей спальне, в безопасности, в сиянии своих экранов, набирает и удаляет несколько сообщений, прежде чем отыщет то, что хочет сказать.

Наконец, телефон издает гудок.

Виктор: Не за что. Мне не нравится видеть тебя грустной.

Пока я читаю это сообщение, приходит еще одно.

Виктор: Спокойной ночи, мотылек.

Я смотрю на эти два сообщения, перечитывая их снова и снова, и испытываю множество разных чувств. В моей голове и на сердце столько всего, что я почти удивляюсь, как мое тело может все это вместить.

Еда и компания Вика действительно помогли мне почувствовать себя лучше. Уже поздно, и хотя я совсем не устала, мне, наверное, стоит хотя бы попытаться еще поспать. Я поднимаюсь наверх, но, когда пересекаю гостиную, по ступенькам спускается Мэлис.

Когда он замечает меня, напряжение на его лице спадает.

– Я заметил, что тебя нет в комнате Рэнсома, – бормочет он. – Забеспокоился.