На самом деле это оказалось просто. Я изложила версию правды, выгодную мне: признала, что была замужем за Троем, но сразу дала понять, что бабушка заставила меня выйти за него. Полиции я объяснила, что Коупленды и Оливия ненавидели друг друга и постоянно соперничали – это идеально легло на версию, которую уже подготовили парни: два криминальных клана, уничтожившие друг друга.

В моей истории было ровно столько правды, чтобы в неё поверили. А улики, которые подбросил Вик, окончательно добили Коуплендов – теперь их вина в смерти Оливии казалась несомненной.

И, когда бабушки не стало, её пошатнувшееся наследие окончательно рухнуло.

Тут же нагрянули кредиторы, – а договариваться с ними или умело их отваживать было уже некому. Её и без того шаткий бизнес окончательно рухнул, особенно после того, как так называемые «друзья» Оливии, словно стервятники, принялись растаскивать её активы, едва стало ясно, что она не вернётся.

Её роскошный дом, когда-то походивший на волшебный дворец, теперь – груда мусора. Мы пришли сказать «прощай». Каждый удар экскаватора – как последний гвоздь в крышку гроба. Но почему-то на душе спокойно.

Я вместе с парнями стою у ворот и вспоминаю, как верила, будто этот дом – начало чего-то настоящего. Что Оливия даст мне то, чего я не имела годами. Как же я ошибалась. Эти стены были тюрьмой, а не домом. И моё «место» здесь – всего лишь иллюзия, которую теперь сносят вместе с кирпичами.

– Разберите этого монстра по частям! – вскрикивает Рэнсом, отвлекая меня от мыслей. Он определенно наслаждается собой, глядя на разрушение поместья Стэнтонов как на своего рода зрелищный вид спорта. Шар-разрушитель раскачивается, обрушивая одну из стен дома, и он смеется. – Черт, да. Вы гляньте на это! Четко.

Я смеюсь над ним, качая головой. Боже, счастлив как ребенок. Я рада, что он здесь со мной. Рада, что они все здесь. Это напоминание о будущем, которое ждёт меня, когда я наконец похороню последнего призрака своего прошлого.

Ещё удар – и звон разбитого стекла оглашает воздух. Светлая веранда рассыпается на части.

– Охренеть, вот работа! – ностальгически бубнит Рэнсом. – Я бы в жизни не ушёл с такой должности. Особенно сегодня – кайфовал бы по полной!

– Ну да, конечно, – фыркает Мэлис. – Только полный идиот доверил бы тебе управлять копром.

– Неправда! Мне постоянно доверяют опасную фигню.

– Мы позволяем тебе возиться с опасной фигнёй, – сухо замечает Вик. – Но это не значит, что мы тебе доверяем.

Парни продолжают перебрасываться колкостями, пока огромный шар сносит стены одну за другой. Мы остаемся до тех пор, пока от особняка не остается лишь груда обломков посреди лужайки. Садовники, видимо, перестали приходить, когда Оливия перестала платить им, и теперь все заросло сорняками – ни следа от былой безупречной ухоженности.

Спустя некоторое время Виктор смотрит на часы и касается моей спины.

– Нам пора, а то опоздаем, – тихо говорит он.

Я киваю, и мы возвращаемся к машине, оставляя позади лишь руины – то, что когда-то было цитаделью моей бабушки.

Пока мы едем, я думаю о Мисти – и о том, что ее дом тоже не был моим. Вспоминаю стрип-клуб, где работала, колледж, в который так рвалась попасть, бордель, где чуть не потеряла невинность. Столько ложных путей, столько чужих мест за всю мою жизнь… Но все они вели сюда. К этому.

Через несколько минут мы подъезжаем к больнице и заходим все вместе. В первый раз на нас косились, но сейчас люди вроде привыкли. Я знаю, что отцы часто сопровождают матерей на приемах у гинеколога, но обычно не в таком количестве.

После регистрации нас проводят в кабинет. Мы устраиваемся в смотровой, я переодеваюсь в халат – и появляется доктор Симпсон.

– Мисс Хэйс, – приветствует она меня. И, немного запинаясь, добавляет: – И… все остальные.

Я киваю, слегка ухмыляясь ее обращению к моим парням. Видно, что она до сих пор не совсем понимает, что думать о нашей компании, но мне уже плевать. Я давно перестала сомневаться в себе или стыдиться того, кто я есть. К тому же эта женщина достаточно профессиональна, чтобы не зацикливаться на этом и сразу перейти к делу.

– Что ж, давайте поднимем вас на кушетку и начнем, – говорит она.

Она задает стандартные вопросы: хорошо ли я питаюсь, как утренняя тошнота (которая почти прошла с тех пор, как я узнала о беременности). Спрашивает, не было ли болей или необъяснимых спазмов.

Я отвечаю на все, затем морщусь от холодного геля для УЗИ. Врач водит датчиком, и в комнате раздается странный эхо-звук.

Проходит секунда, прежде чем я понимаю:

– Это…

Доктор улыбается.

– Да. Это сердцебиение вашего малыша.

Меня переполняет дикий восторг, а в горле встает комок. Разумом я понимала, что во мне растет новая жизнь, но именно этот стук сердца делает все по-настоящему реальным.

Когда я только узнала о беременности, чувства были противоречивыми. Я не была уверена, что смогу растить ребенка Троя, не погружаясь в кошмар прошлого. Но мои парни с самого начала дали понять: они поддержат любой мой выбор, и ДНК Коуплендов – не клеймо для этого малыша.