Но мы отказались быть жертвами и просто принять это. Именно по этой причине я рассказала Элле все, что узнала о смерти ее родителей, когда мы встретились. Мы мгновенно сблизились, и, возможно, мы были молодыми, наивными девушками, но мы не хотели быть жертвами. Мы начали исследовать и изучать людей из мафиозного мира, которые вели дела с Бенито. Мы отказались быть сидящими красавицами, ожидающими нашей гибели. Вместе мы с Эллой были сильнее.

Если бы мы только готовились тоже влюбиться. Мы хотели поставить этих чертовых безжалостных людей на колени и заставить их заплатить, но мы не рассчитывали, что наши сердца тоже будут играть.

Лучано

Все держались от меня подальше. Меня это вполне устраивало, если только я не был чертовски расстроен. Насколько сложно было найти американку, бродившую по Европе с подругой? Видимо, это чертовски сложно. Массимо, мой двоюродный брат, оказался в Италии, поэтому я приказал ему остановиться в Германии, чтобы найти какие-нибудь сведения о моей жене. Он был одним из немногих людей, которые знали ее и видели ее. И я доверял ему, чтобы он не пытался ее трахнуть.

Это было две недели назад! Он уехал в Германию, затем вернулся в Италию. Он должен был снова вернуться в Германию, чтобы продолжить. Прошло две долгие недели и ничего. Он ничего не придумал, ни одной подсказки. Как будто она была призраком.

— Лучано, — услышал я в коридоре голос отца.

Я повернулся к нему лицом. Его глаза были того же оттенка, что и мои, и наши черты лица тоже были похожи. Ему было за семьдесят, но мой отец все еще выглядел сильным. Смерть моей матери и сестры сильно ударила по нему, но его воля к жизни возросла, когда я женился. Грейс поймала его без особых усилий, независимо от ее происхождения и фамилии. Он считал ее Витале с того момента, как встретил ее. В тот день, когда мы с Грейс произнесли наши клятвы, он объявил ее своей дочерью.

Несмотря на то, что ее заставили выйти за меня замуж, под угрозой смерти она улыбнулась ему, обняла и поцеловала в щеку. Наша свадьба, хотя и была организована быстро, была настоящей сделкой. Да, мне пришлось вытащить ее из комнаты, под угрозой расстрелять дверь, но в тот момент, когда мы сказали «Да», и наши губы соединились, наш союз был скреплен. Браки были навсегда в нашем мире.

То, как он сиял в день нашей свадьбы, гордый и счастливый. Как будто все его жизненные цели были достигнуты, и он мог умереть спокойно. И хотя Грейс препиралась со мной, все время противостояла мне, для моего отца она играла идеальную невестку. Никто не скрывал, что ей действительно нравилось проводить с ним время. Они сидели и разговаривали часами — о родном городе папы на Сицилии, о растениях, которые он выращивал, о ее подруге Элле, итальянской еде… обо всем и обо всем. Она играла для него на фортепиано его любимые мелодии Андреа Бочелли, Баха, Бетховена, Шопена. Когда я пришел, она возвела свои сдержанные стены; не то чтобы я мог винить ее.

Она завоевала сердце моего отца, даже не пытаясь с самого начала. У нее были хорошие инстинкты, я бы отдал ей это. Потому что не было никого, кому я доверял бы больше, чем моему отцу.

Он был моим примером для подражания всю мою жизнь, научил меня всему, что я знал. Но в последнее время он был недоволен мной. Он этого не сказал, но я это знал. Он винил меня в том, что я потерял жену, что у меня нет детей.

— Отец, — поприветствовал я его.

— Массимо нашел твою жену? — я должен был знать, что речь идет о ней.

— Еще нет, — я сохранял спокойствие, скрывая свое разочарование по поводу задержки.

— Что ты будешь делать, если она не захочет возвращаться?

Я наблюдал за своим стариком и задавался вопросом, почему он так заботится о ней. Ведь она предала нас. Честность, уважение и доверие были основой любых отношений, деловых или личных. Он научил меня этому.

Я никогда не рассказывал отцу обо всем, что произошло в тот день, кроме того, что она выдала местонахождение нашей отправки. Он не поверил. Мой старый отец фактически был на ее стороне, защищая ее. После этого единственное, что он сказал мне в тот день, это то, что мужчины Витале никогда не отпускают своих женщин, и он никогда не учил меня быть безжалостным к женщинам.

Когда я пошел за ней, она уже ушла.

— У нее не будет выбора, — ответил я отцу. — Она моя жена, и ее место здесь, — в нашем мире разводов не существовало. Пока смерть не разлучит нас в буквальном смысле.

Он кивнул, довольный моим ответом. Мне было интересно, что происходит у него в голове. Не говоря ни слова, он пошел во внутренний дворик и в свой сад, за которым ухаживал. Этот сад был его единственным утешением после смерти моей матери и сестры. Когда в доме появилась Грейс, она помогала ему там возиться, но после ее исчезновения он был занят ее расширением.