— Курьер уже в пути, — сказал я ему. Бьянка и ее девочки стоили на миллиарды больше. Если бы он попросил весь мой банковский счет, я бы его подписал. Я бы сделал больше. Ничто не стоило для меня больше, чем моя семья. — Деньги сейчас переводятся на твой счет.

— Черт, надо было сказать сорок.

Я услышал звонок. — Но ты этого не сделал. Передай соглашение для Бьянки и ее дочерей моему курьеру.

Он выплюнул несколько проклятий. — Я хочу кусок задницы Бенито. Полагаю, ты хочешь его смерти. Я тоже!

Что ж, это было неожиданно. У Владимира были хорошие солдаты; я мог бы использовать их сегодня.

— Возможно, сегодня у тебя появится шанс, — сказал я ему. Он был на борту. Возможно, мы не будем действовать тайно. Владимир был ближе к Вашингтону, чем мои люди.

Теперь это было сделано. Я встретил взгляды братьев Бьянки. — Ты любишь ее, — заявил Кассио.

— Да, — не было никаких оснований отрицать это. Я должен был сказать ей. — Мы пересеклись, когда ей было девятнадцать. Я не подошел к ней; я не знал, кто она такая. Она моя судьба. У тебя есть свое, Кассио; она моя.

Между нами возникло понимание.

— Да, то, как она говорила о твоей заднице в джинсах, — пошутил Лука. — Я думаю, она верит, что ты тоже ее судьба. Слава богу, она не прокомментировала твой член.

Я покачал головой ее брату. Мудрая задница! Если бы Бьянке нравилась моя задница и мой член, я бы использовал их, пока она не влюбится в меня. Я имел в виду именно это, когда сказал ей, что буду делать это не один.

Я протянул Кассио и Луке наушники. — Мне нужно добраться до Бенито. Он будет с Бьянкой. Я готов поспорить на все, что он не оставит ее и не рискует потерять ее.

Кассио кивнул. — Вы двое оставайтесь снаружи, подождите моих людей с Алексеем. Затем атакуйте. Что бы ни случилось, ты пойдешь за ней и вытащишь ее.

Чёрт! Я даже подумать не мог, что с ней что-то не так. Я потерял бы хладнокровие и начал бы неистовствовать.

— Если ни один из нас… — не думай об этом. — Убедитесь, что близнецы в безопасности. Не важно что.

Резкий кивок.

— Пойдем за ней, — сказал я им.

Если бы я сделал свой последний вздох сегодня, то это был бы ее теплый взгляд на мне.

Глава тридцать восемь

БЬЯНКА

я

проснулась в окружении запахов затхлой сырости, металлической крови и гнили. Меня хотелось рвать и захлебываться, если бы только мое горло не казалось, будто его обхватили пальцы из холодной стали, удерживая все это.

Затылок сильно болел. Как сильное похмелье, сопровождающееся физическим избиением. Не то чтобы меня когда-либо били. Когда я открыла глаза, в комнате было темно. Мое лицо было мокрым и липким. Я ощупала кончиками пальцев все вокруг, добравшись до лба. Найдя точку на голове, прямо на виске, мои пальцы коснулись ее, и я вздрогнула от боли.

В затылке появилось странное покалывание. Это вызвало беспокойство по всему моему телу. Мышцы моего живота сжались, дыхание участилось, а сердце начало болезненно колотиться в груди.

Я не одна.

Я поерзала, матрас под моим весом протестующе завизжала.

— Ах, моя дочь наконец-то просыпается, — донесся до моего уха знакомый голос. — Воссоединение семьи.

Я приняла сидячее положение, мои глаза метнулись в сторону голоса.

Бенито Кинг!

Мои кости похолодели, и дрожь сотрясла мое тело. Было ли это от страха или шока, я не была уверена. Единственное, что я знала, это то, что мне не следует находиться с ним в этой комнате, наедине с ним.

— Ч-что ты хочешь? — к моему ужасу, я заикалась. Мне хотелось кричать и ранить его, а не заикаться.

Раздался щелчок, а затем ослепительный белый свет. Внезапная яркость повредила мою сетчатку, пронзив виски пронзительной болью.

— Черт… — пробормотала я, застонав.

Инстинктивно мои веки закрылись, и я подавила болезненный всхлип. Я яростно заморгала, отчаянно пытаясь увидеть, где я нахожусь и насколько мрачной была ситуация. Я повернула голову в ту сторону, откуда, как мне казалось, я слышала голос раньше. Бенито сидел в кресле всего в трех футах от него…

Этого не может быть. Нет, нет, нет, Боже, пожалуйста, нет!

Мое сердце пронзило, и меня пронзила физическая боль, хотя крови не было.

— Мама, — кричала я так громко и так долго, что почувствовала жжение в легких. Я спрыгнула с кровати и бросилась к ее болтающемуся телу, пытаясь поднять ее, спасти. Мне нужно было что-то сделать. — Дай мне свой стул, — крикнула я Бенито. Я изо всех сил старалась его подтолкнуть. — Отдай мне свой чертов стул, — кричала я, слезы текли по моему лицу.

— Она умерла, — спокойно ответил он.

— Нет, мы могли бы сделать искусственное дыхание, — я обняла ее ноги. — Просто помоги мне. Еще не поздно.

Ублюдок не пошевелился.