— Наблюдение в нашей спальне напрямую связано с моим телефоном, — я ахнула от шока. — Только мой телефон, — он скользнул пальцем глубже в меня, и мое тело напряглось. — Твое тело принадлежит мне, и я могу его трогать и трахать, Бьянка. Только мое. Твои оргазмы принадлежат мне и только мне, — дрожь пробежала по моей спине, и желание скопилось между ног. Боже, я никогда не слышала, чтобы мужчина говорил так. Затем его рука схватила меня за волосы и потянула мою голову назад, чтобы он мог посмотреть мне в глаза. Моя кожа головы протестовала от боли, но моему телу было все равно. Оно повиновалось ему. Его большое тело накрыло мое, и он притянул мою голову к себе, крепко поцеловав мои губы.

— У тебя кончились все пальцы? — он спросил. Я покачала головой. — Ты кончила?

— Нет, — прохрипела я. — Я пыталась, но не смогла кончить, — казалось бы, только муж мог меня отвлечь в эти дни. Он отпустил мои волосы и обвил рукой мое тело, обхватывая клитор. — О Боже, Нико.

Каждый нерв в моем теле был слишком чувствителен, он скользнул двумя пальцами в мою середину, погрузившись в мою влагу, а затем распространив ее вниз и вверх по моим складкам.

— Нет такого города, страны или планеты, куда бы ты могла сбежать, где бы я тебя не нашел. Я хочу от тебя всего, жена, — я должна была протестовать, бороться с ним, но вместо этого моя задница терлась о его палец и эрекцию. Он хотел слишком многого, и мое глупое тело было готово подчиниться любой его прихоти. Он высунул палец из моей запретной дырочки, и звук застегивающейся молнии прервал наше тяжелое дыхание. — И у тебя есть все, что у меня есть. Мне нужен каждый удар твоего сердца, каждый вздох, потому что, черт возьми, если я буду делать это один.

Ты мое сердце , кричало мое сердце. Мне хотелось сказать ему, как легко я влюбилась в него, но слова остались запечатленными в моей душе.

— Нико, — задыхалась я, не в силах совладать с голодом. — Ты нужен мне внутри меня. Пожалуйста, — умоляла я.

Он вогнал свой член глубоко в меня, и мгновенно пульсирующая боль усилилась.

— Да! — я закричала.

Мое ядро сжалось вокруг его длины внутри меня, и он начал втираться в меня. Жесткий и безжалостный, каждый толчок вгонял его так глубоко и попадал в мою точку G.

— Нико, Нико, — скандировала я. В этот момент не было ничего, только мы и то удовольствие, которое он мне доставлял. Его мощные толчки толкнули мое тело вперед, и я схватилась за край стола. Каждая мысль в моей голове распалась, оставив только его. Я только чувствовала его запах, чувствовала его, слышала его. Каждый раз, когда он проникал глубоко внутрь меня, он попадал в эту золотую середину, поднимая меня все выше и выше. В моем мозгу пронесся бред, опьяняющий меня от него.

— Дай мне свой рот, — потребовал он хриплым голосом. Я повернула голову, его тело прижалось к моей спине, а его рот прижался к моим губам, собственнически целуя меня. Поцелуй был неряшливым, неряшливым и голодным, а его тело двигалось вперед с жестокими толчками.

Удовольствие становилось все выше и выше, его тепло на моей спине создавало захватывающее трение, которое мне понадобится навсегда. Мышцы моего живота сжались, киска сжалась, и оргазм пронзил меня, поднимая меня все выше и выше. В то же время Нико долго и глубоко застонал мне в ухо, его бедра дернулись ко мне, когда он влился в меня.

Его лоб прижался к моему плечу, его тело прижалось к моей спине, наше дыхание смешалось в тишине. Его горячее дыхание коснулось моей шеи, воздух вокруг нас пах сексом и потом, и наши сердца бились как одно.

— Моя. Ты вся моя, жена, — твоя.

Мой мастер-манипулятор разбил меня на миллион кусочков.

— Джиа, могу я оставить девочек с тобой на несколько часов? — я спросила. — Мишка пойдет со мной и моей мамой. Нам нужно кое-что купить для Нико.

Ложь.

Но я надеялась, что это помешает ей отправить ему записку. В моем плане было много если, но пока все получалось. Сегодня утром, как только Нико встал с постели, я отправила записку его контакту. Через три часа документы были готовы. Думаю, было выгодно иметь фамилию Моррелли.

— Конечно, — ответ Джии был готов и быстр.

— Спасибо.

Я отправилась на поиски своей матери и обнаружила, что она сидит возле бассейна и смотрит в никуда. Ее тело дрожало от холода, но она как будто даже не замечала этого.

— Мам, — я бросилась к ней. — Ты не можешь сидеть здесь в одном тонком платье. Там едва сорок градусов.

Ее глаза остановились на мне, и меня пронзил ледяной страх. Пусто. Ее глаза были лужами небытия. Никакого отчаяния. Никакой печали. Ничего. Ее красивые глаза были пусты и мертвы.

— Мама? — тихо позвала я, мое горло перехватило от эмоций. Она моргнула, но остальная часть ее тела осталась неподвижной. Я положила руку ей на плечо. — Давай зайдем внутрь. Мне нужно ненадолго уйти, но ты не можешь здесь оставаться.

Ее голова повернулась в мою сторону. — Я тоже пойду.

Я покачала головой. — Нет, лучше, если ты останешься здесь. Я скоро вернусь.

— Я тоже иду, — настаивала она, ее глаза были голубой пустотой. У меня было плохое предчувствие по этому поводу. Что-то было не так с моей мамой. Мне следовало позвонить врачу или терапевту, чтобы поговорили с ней. — Я иду, Бьянка, — повторила она.