– Т-тогда, – я отбежала на шаг, чуть не споткнувшись на ровном месте. Пульс зачастил с такой силой, что стало больно. – Тогда я больше не приду к тебе! – крикнула ему в лицо, боясь того, что уничтожаю нашу связь, какой бы она не была. Казалось, я пожалею об этом, но назад пути уже не было.

Леви усмехнулся, вновь наливая себе стакан. Его улыбка была самой красивой, что я видела в жизни. Это сжимало сердце, мне хотелось стереть свои слова из его памяти и обнять истинного.

Чёртова идиотка!

Осушив очередной стакан, Леви снова подошёл ко мне. Но позади оказалась стена, в которую я упёрлась. Он накрутил мой белоснежный локон на свой палец, а потом придвинулся ещё ближе, прошептал на ухо:

– Можешь идти, Илона. Я найду, с кем провести время.

От каждого его слова я вздрагивала всем телом. Прикусывала язык, надеясь, что изменю ситуацию, однако, поддавшись гордости, выпалила:

– Дай мне денег на удаление метки.

В тёмных глазах Леви что-то вспыхнуло, но тут же быстро погасло. Я так и не поняла, что именно это было, но в данный момент – совершенно не важно. Я сказала то, что разрывало мне душу на части. Тело затрясло, паника пробежала по сознанию, просто воя об ошибке, которую я совершила. Или же это всё-таки была не ошибка?..

— Дать денег на удаление метки? — переспросил мой истинный, становясь ко мне вплотную.

Пришлось взять всю волю в кулак и вышвырнуть из головы глупый страх. Ведь уже не будет хуже того, что я унижалась перед ним, только чтобы он посмотрел на меня, полюбил. Он никогда меня не полюбит. А если я удалю метку, то хотя бы перестану вилять перед Леви хвостиком и желать его близости. Я могу любить его и так, без этой никому ненужной истинности. Только чувства я свои постараюсь похоронить, а если не получится, то просто буду жить дальше.

— Да. Я хочу удалить метку, — произнесла я на выдохе.

Леви прищурился, желваки на его лице заходили ходуном. Он злился? Но почему?..

— Нет, — мрачно ответил он. — Я не дам тебе денег на удаление метки.

Тут наступило время мне начать злиться.

— Но почему? Для тебя это не такие и крупные деньги.

— Да, для меня это мелочь. Но зачем мне давать тебе их на удаление, если я от этой метки не страдаю? Страдаешь только ты, Илона, — он бил меня этими ужасными словами наотмашь.

Даже воздух в лёгких резко закончился. В глазах защипало от горечи и обиды. Ему было наплевать на меня. Всегда было наплевать. Я нужна ему только, чтобы удовлетворять свои потребности.

Вдохнуть воздуха было очень тяжело, но я это сделала и прямым взглядом посмотрела в мрачные глаза Леви Лам де Вель.

— Хорошо, я тебя поняла, — кивнула я, сдерживая дурацкие слёзы. — Я найду деньги сама и удалю эту грёбаную метку истинности. И продолжу жить счастливо, не испытывая всего этого ужаса рядом с таким, как ты.

На этих словах я подняла руки и толкнула его в плечи, обжигаясь об его кожу. Ладони начало покалывать от близости парня, всё моё естество противостояло тому, что я собиралась сделать.

Но Леви не сдвинулся с места. Напротив, наклонил голову ниже к моему лицу и произнёс:

— Ты всё равно продолжишь любить меня.

— Всю жизнь точно не буду. Я хочу нормальных отношений с хорошим парнем, — прикусила губу, чтобы сдержать то, как сильно взвыло моё сердце в груди от боли.

— Ты не удалишь метку, — угрожающе зарычал Леви.

Его ладонь сжала мой локоть так сильно, что мне стало больно.

— Удалю, — упрямо произнесла, дёргаясь в его хватке. — Отпусти. Мне больно!

И Леви отпустил, но продолжил прожигать меня злым и мрачным взглядом. Я даже не могла понять, что творилось в его голове. Но протиснулась мимо него, испытывая дикое желание не делать этого. Но я сделала! И быстро поплелась в прихожую, где осталась валяться моя толстовка. Накинула её на себя и потянулась к ручке. Но, когда дверь была практически открыта, на холодную поверхность легла большая ладонь Леви, захлопывая её. А затем последовал его раздражённый голос:

— Если уйдёшь сейчас, то между нами больше ничего не будет.

Снова невыносимая боль пронзила всё тело, оно дрожало, бросалось в жар и холод, оно требовало, чтобы я не совершала ошибку! Чтобы развернулась к своему истинному и крепко прижалась к его сильному телу.

Но я этого не сделала, только крепче сжала ручку и потянула на себя. Выскочила из его квартиры и забежала в лифт. А когда железные створки закрылись, громко и надрывно разрыдалась, обхватив себя руками. Слёзы ручьём катились из глаз, меня трясло, а в груди образовалась огромная дыра, которая уже точно никогда не затянется. Отчего-то я так и думала, что лучше уже не станет.

Я не могла пойти на уступки своему глупому сердцу. У меня была гордость, которая всё-таки не позволила упасть ещё ниже, чем было возможно.