Раздражённо откидываю телефон на парту. Тревога какая-то поселилась в груди за мажористого красавчика. Надо бы приглядывать за ним…

Теперь понятно, почему Крэйвен не отходит от Миры ни на шаг. Я-то думала, чтобы другие мужики не пялились, а тут вон оно что, оказывается. Сильная привязанность и чувство тревоги за свою пару. Как папочка, короче. В моём случае… как мамочка.

Жесть.

— Опять проснулась не с той ноги? — рядом со мной в кафетерии садятся Мира и Лина.

— Вроде с той, — отпиваю молочный коктейль из трубочки, как раз вспомнив, как Алан два часа назад насаживал меня на свой член.

— У тебя щёки красные, — говорит Мира, улыбаясь.

Хмурюсь. Трогаю своё лицо, и правда горит. Это что, такая реакция на воспоминания о мажоре?

— Заболела? — интересуется Лина, тоже поглядывая на меня.

— Если это можно назвать болезнью, — хмыкаю раздражённо.

Что-то мне это совсем не нравится.

— Что «это»?

— Да так, некоторые мелкие неудобства, — проговариваю.

А сама думаю: — мелкие неудобства? Я бы сказала неудобства очень даже не мелкие, скорее, больше среднего размера… Кажется, я покрываюсь ещё большей краской, когда перед глазами всплывает образ достоинства Алана…

Ладно, ещё одна звезда в копилку мажора. Ощущать его в себе довольно приятно.

— Может, тебе в медпункт сходить? У тебя лицо цветом как помидор, — говорит Мира и дотрагивается до моего лица.

Отшатываюсь в какой-то неожиданной панике.

— Нет, всё нормально! — даже дыхание сбивается.

Чёртов Алан. Что ты сделал со мной? Почему я прямо сейчас хочу найти тебя и продолжить делать то, что мы начали в той кладовой?

Залпом допиваю коктейль и со психом ставлю на стол. В кафетерий заходит девчонка, сразу в ней признаю свою сестрёнку. Рыжие кудрявые пряди собраны в хвост, лицо бледное, под глазами синяки. Одежда висит как на тремпеле. Знаю, что болела она на той неделе. Видела её спящей в нашем медпункте, когда заходила к знакомой своей мамы, что работает там дежурной медсестрой.

Да, видок у девчонки до сих пор оставляет желать лучшего. Будто на глазах увядает. Ест вообще что-нибудь?

Она покупает отдельно сливки, кладёт их в свой рюкзак. Долго смотрит на пончик с шоколадом, кажется, даже облизывается. Но потом вздыхает, и будто мотает головой.

Денег не хватает?..

Подрываюсь уже подойти к ней, но тут замечаю Терезу Дейдвуд, что становится рядом с Эмили. Их разговор отчётливо слышен:

— У тебя слюна течёт от вида этого пончика. Купи.

— Нет. Я могу лишь им любоваться, а съесть не смогу даже половину… Нет аппетита совсем…

— Ты уже как щепка. Скоро прозрачной станешь, — фыркает Дейдвуд. — Я взяла в столовке нам салат с курицей, только попробуй не съесть его.

Хмурюсь. Нет аппетита? Из-за болезни? Или из-за мажора белобрысого? Надо, кстати, напомнить ему, чтобы извинился.

Девчонки уходят, а я продолжаю наблюдать через окно за сестрой. Пока не буду ей ничего говорить, может, позже.

— А вы похожи, — заключает Мира, тоже смотря на двух подружек. — Только у неё волосы более кудрявые. Вот прям завитушки, а у тебя волнистые. Твоя родственница?

— Типа того, — хмыкаю, немного удивившись догадке Миры.

Поднимаюсь со своего места, прощаюсь с подругами и выхожу. Надо сейчас переодеться и поехать за бензином для байка. Придётся, кого-то цепануть, чтобы довезли, или лучше привезли мне его. Хочу вечерком прокатиться до озера Кайба. Красиво там. Да и подумать стоит, как быть дальше с дурацкой истинностью.

Блондинчик явно ещё ни сном, ни духом об этом. Пусть так и будет.

Переодеваюсь в джинсы и толстовку, ведь вечером достаточно прохладно, да и всякие дурацкие мошки будут мешать на озере думать, что делать дальше с грёбаной истинностью.

Иду по коридору общежития, перечисляя в голове ребят, что могли бы помочь мне с бензином. Хм, прихожу к мысли, что, похоже, никто. Друзей-то у меня от силы…двое.

И тут в мой слух врывается смех, а через секунды я вижу толпу мажоров, сидящих в небольшом фойе, расположенном в этом крыле для отдыха.

Они рубятся в приставку, а ещё рядом с ними явно первокурсницы, жаждущие внимания богатеньких мальчиков. Идиотки, мечтающие о большой любви с толстыми кошельками.

Мерзко…

Цокаю, наблюдая за Аланом. Блондин сидит на отдельном кресле, хмурится и яростно нажимает на кнопки джойстика. Нервный и злой. Чешет руку, но ему явно мешают часы добраться до того самого места на запястье, и он расстёгивает ремешок.

Вот я и нашла, кто мне поможет. Тем более, он явно ещё не извинился перед сестрёнкой.

— Хадсон, — звонко произношу, отчего несколько студентов вздрагивают, а некоторые хватаются за сердце.

Закатываю глаза. Как же бесят, словно я монстр какой-то.