Ветер путал волосы. Порванная рубашка липла к рукам. Я спустился по лестнице к парковке. В области ребер ныло, я закашлялся. Сейчас, вне опасности, прислушался к организму, чтобы понять, есть ли переломы и другие серьезные повреждения. Меня не рвало, не было шума и пульсирующей боли, значит, сотрясения удалось избежать.

Я закурил. Ари все решила после Адама? Не верю. Наивность, доверчивость – я полюбил это в ней. Втрескался, как мальчишка. Не помню, рассчитывал ли переспать с ней, когда позвал домой? «Мне некуда идти», ха! Отель? Но я позвал Ари к себе. Безумная мысль – если бы тогда я лег на диван, ночью все равно бы пришел и соблазнил ее, потому что невозможно было удержаться. Сейчас я хочу о ней заботиться. Когда-то страх все разрушил, но я верю, Ари станет прежней. Не подростком с безумными мечтами, а теплой и искренней девушкой. Самой собой.

– Вот. – Ари вышла из бара, спустилась по лестнице и протянула мне пачку бумажных салфеток. – Ты весь в крови.

Я убрал волосы назад и посмотрел на нее: Ари застыла на последней ступеньке, цепляясь за перила. Решила держаться подальше? Готова в любую секунду удрать обратно? Наверное, я вылитый герой фильма ужасов.

Докурив, бросил сигарету на асфальт и сказал:

– Я должен был поехать за тобой, понимаешь?

– А не надо… – Ее голос дрогнул, затерявшись в скрипе шин проезжающего автомобиля. – Не надо обо мне беспокоиться!

Кто-то окликнул Ари, предложив непристойность, она не обернулась: смотрела на меня. Такой взгляд способен поджечь фитиль динамита.

Аристель спустилась по лестнице. Между нами всего два шага.

– Ответственность! Ты хочешь напомнить мне о том времени, как о времени, когда я была счастлива, но ты разбил меня, и я осталась ни с чем. Я бы рада вписываться в идеальную картину в твоей голове, ты мечтаешь меня туда вписать! Милую, не эмоционально травмированную, не наркоманку. – Ари усмехнулась. – Помню, я стояла в аэропорту Сан-Диего и думала: сегодня все изменится – ты увидишь меня и полюбишь. Ты был идеалом. Я и подумать не могла, что ты можешь быть слабым, жестоким… В итоге я приняла тебя настоящим, а ты меня – нет. Ты судишь обо мне по первому впечатлению, но я другая. И это не маски, не капризы, это моя суть. Если я тебе такая не нужна…

Меня как током ударило. «Не нужна…» Покачал головой, словив на несколько секунд темноту в глазах, и направился к Ари – она тут же отступила. Указал на салфетки в ее руке – она неуверенно протянула пачку. Забрал, вытащил одну и, подойдя к Аристель, вытер слезы с ее лица. Салфетка почернела от косметики.

– Ты станешь прекрасной танцовщицей. Но не в стрип-баре.

– Я просто танцую…

– Почти голой, – уточнил я. – На барной стойке.

– Порой я не понимаю, почему так поступаю, – пробормотала Ари; думала, не обращу внимания на тихую фразу, но я услышал ее голос, и этого более чем достаточно, чтобы бороться. – Стивен, я тебе не жена, не дочь, чтобы ты приходил и забирал меня, дрался за меня… Ты меня не ударишь? – То ли вопрос, то ли утверждение. – В баре ты…

– Никогда. Я не бью женщин. Прости, если напугал.

– Удивил.

– В колледже со мной разное случалось. – Я послал ей полуулыбку.

Ари не ответила, внимательно наблюдая за мной глазами олененка. Она подошла совсем близко, выдохнула мне в губы: «Ты вел себя как псих, как идиот, как…» Не договорила, когда мои обветренные, разбитые губы накрыли ее сладкие и мягкие. Ари гладила меня по волосам. Я неуклюже водил пальцами по ее лицу.

Сердце ускорило темп, сбилось дыхание; поцелуи становились отрывистыми, жадными. Воспоминал о ее номере на барной стойке – она моя, только моя. Оторвавшись, пытался найти в ее взгляде что-то… возражение, отвращение. Она смотрела спокойно. Тогда я повел ее к машине. С третьей попытки открыл дверцу. Возбуждение смешалось с восхищением. Ари – моя. Она легла на заднее сиденье, потянула меня за воротник.

Одежда казалась лишней. Я оставил пару синяков на податливом теле, Ари в ответ подарила мне пару царапин. В душном салоне окислился горьковатый запах выпитого ею алкоголя. Соленый пот тек с моего лба, раны щипало. Я был нетерпеливым и грубым, Ари – медленной и ласковой. Мне хотелось говорить, она молчала. Я шептал, как люблю ее, как ценю, как хочу быть единственным. Когда я вошел в нее, дыхание около моего уха напомнило взбесившуюся кардиограмму. Секс после адреналина похож на порочный рай.

Утро я встретила с похмельем. Открыла глаза и мысленно поблагодарила Стивена за то, что он закрыл жалюзи. Темно, как в аду, душно, как в аду. И чувствую себя, как в аду.

На тумбочке увидела стакан, в два глотка выпила воду. Чуть-чуть легче. Заботливый Стивен. Думала, буду злиться, что он приехал за мной, а все так горячо закончилось… Надеюсь, и он не злится.