Кассирша повернулась к монитору. Меня заколотила неприятная дрожь. Воспоминания. Несколько месяцев назад я стояла в московском аэропорту и спрашивала билет. Упивалась надеждами на лучшую жизнь. Сейчас у меня ничего нет – ни надежд, ни планов. Ах, деньги в сумке – подачка, словно я пес, которого вышвырнули на улицу, напоследок кинув кость. А что я делать буду, когда наличные закончатся, Стив? Не подумал? Нет. Конечно, нет. Решил, я уеду домой? Плохо ты меня узнал.

– Через полчаса автобус до Чикаго, с пересадками.

Чикаго? Что я там забыла? Из фильмов помню казино, мафию…

– Давайте. – Я протянула деньги и забрала билет.

Скоротать время решила в кафе. Ну, как кафе – гнусная забегаловка. Купила бургер, устроилась на высоком стуле. Кроме меня из посетителей никого. Электронные часы на стене показывали третий час ночи.

Хочу домой. К Стивену домой. Расслабиться в горячей ванне, потом обнять Стива, сонного и теплого, юркнуть под его руку и, накрывшись одеялом, спать. Хочу, чтобы все было как раньше. Почему это невозможно? Почему всему наступил конец? Я понимала, что руководило Стивеном, но вот бы его любовь оказалась сильнее…

Чикаго. Ладно, пусть Чикаго. Я справлюсь. Он бы не отпустил меня, если бы не был уверен, что я справлюсь. Нельзя быть эгоисткой. Но сейчас понимаю одно: я ненавижу Стивена Рэтбоуна.

Горячие слезы по щекам. Дрожащие пальцы. Предвкушение. Белые снежинки на столе. Шуршание купюры. Горькое наслаждение, после которого плохо. Не хочу кошмаров. Не хочу помнить. Легкое покалывание в носу. Завтра будет новый старый день.

Я пересек порог, и Софи кинулась мне на шею, будто мы не виделись вечность, а любовь между нами безгранична… Оказалось, Софи прощалась.

– Мне позвонили из Нью-Йорка! – делилась она радостью, торопливо застегивая пуговицы плаща. – Выгодный контракт, проживание, показы!

– Рад за тебя, – искренне ответил я.

Умная женщина. Не упустила шанс.

– Соф, я… Мы… нам, наверное, надо…

– Позже, Стиви! У меня самолет! – Она подхватила чемодан, оставила легкий поцелуй на моей щеке и упорхнула.

А я остался стоять посреди коридора. Меня использовали… или я использовал? Какая теперь разница. Наш разрыв неизбежен, а я избавлен от выяснения отношений. Вдали все само сойдет на нет, и мы расстанемся мирно. Сейчас мысли заняты тем, как помочь Ари. Плевать, если она против.

Нащупав в кармане зажигалку «Зиппо», я помахал Соф, которая исчезала в дверцах лифта. Искренность для союза Рэтбоун-Штерн – нечастый гость, но сейчас я искренне радовался. Удачного полета, куколка!

Ари мне не снилась. Она теперь другая, и я мог понять, что вижу иллюзию. Эту иллюзию вчерашний день разбил вдребезги.

Я выпил кофе и зарядил зажигалку – потрепанная «Зиппо» на последнем издыхании. Хотелось порадовать Аристель, вчера она выглядела разбитой… Что же с ней случилось? Я обязан выяснить. И помочь.

Но где искать ее? Кроме того, что Ари работает в стрип-баре под игривым называнием Cotton Candy, я ничего не знал.

– Добрый день. Чем могу помочь? – встретил меня менеджер.

– Виделись. – Я положил на барную стойку пару купюр.

– Вам опять нужна Ариэль?

– Теперь ты знаешь ее имя, – усмехнулся я. – Мне нужен адрес.

– Странно… – Менеджер вскинул светлую бровь. – Русалочка говорит, где живет, чтобы клиенты приходили к ней домой.

Он черкнул на листе адрес и отдал мне. Я поперхнулся воздухом – недалеко отсюда, один из беднейших и небезопасных районов города. По сравнению с жильем Ари, место, где находится Cotton Candy, претендует на премию «Образцовая улица города».

– Советую приходить после девяти. Ариэль опять работает днем.

Покосившись на двух мужчин, они пили за стойкой, я хотел найти Ари и забрать прямо сейчас. Но я был ей никем, и вряд ли бы она послушала. Вспоминая ее «дневную работу», почувствовал горечь во рту и давно забытое чувство ревности. Ничего. Мы еще поговорим.

«Улица Гортензий». Но красиво лишь название. Мусор на тротуаре, тусклые фонари, странные типы, крики из разбитых окон – подобных районов таким девочкам, как Аристель, стоит избегать. Дело в элементарной безопасности! Несмотря на исход беседы, я вытащу Ари отсюда.

Неприятный запах ударил в нос, стоило открыть металлическую дверь пятиэтажного дома. Глаза слезились, и я с трудом разглядел стены в граффити, грязный пол, шприцы и окурки. На лестничных площадках, завернувшись в лохмотья, спали бездомные. Квартира Ари находилась на третьем, в конце коридора.

Я достал зажигалку, резко выдохнул и постучал.

Через полминуты дверь распахнулась. Ари в дырявых джинсах и застиранной майке безразлично смотрела сквозь меня, пытаясь пригладить взлохмаченные волосы. Мне вспомнились ее аккуратные косички, там, в квартире Сан-Диего…

Сердце пропустило удар.