— Ты всегда проваливаешь свои занятия, — поддразнивал он. — Одна ночь отдыха ничему не повредит.

Он сжал меня в последний раз, а затем отпустил, чтобы я пошла по коридору.

— Пойдем, Дюк скоро будет играть. Предсезонка начинается сегодня вечером, — сказал он мне.

Я замерла на секунду и посмотрела вниз на наряд, на выбор которого потратила слишком много времени. Лесно-зеленый кашемировый свитер, подчеркивающий мои лесные глаза, укороченный, с намеком на открытое декольте, поверх джинсов-скинни, которые были чертовски обтягивающие. Стетсон даже не заметил.

Секс не был краеугольным камнем наших отношений, но прошла уже неделя, и я, по крайней мере, надеялась привлечь его внимание. После стычки с Кейром накануне вечером я была так странно возбуждена, что не могла уснуть, пока не утолила ноющую потребность, пульсирующую между бедер.

Адреналин творил забавные вещи с телом, или так я говорила себе. Это было единственное логическое объяснение.

Я отмахнулась от воспоминаний и последовала за Стетсоном в шикарную телевизионную комнату. Трехэтажный дом, плюс подвал, был роскошным во всех отношениях. Дом моих родителей был таким же старым, как и этот, но они сделали современный дизайн, светлый, открытый и привлекательный. Отец Стетсона настаивал на сохранении строгого традиционного декора в своем доме. Черно-белые мраморные полы с шашечной плиткой тянулись по всему основному уровню, а стены были обшиты панелями, темным деревом или тканью насыщенного цвета. Вычурные вставки, светильники из золота, а обстановка - прямо из дворца. Не совсем мое представление о домашнем уюте.

По крайней мере, второй этаж был немного более обновленным, так как это были владения Стетсона. У него была вся западная часть второго этажа, поэтому он часто приходил домой. Его квартира была неплохой, но он определенно предпочитал пышный Верхний Ист-Сайд кампусу.

Я удивилась, увидев на журнальном столике несколько банок из-под газировки, а вместо них — обычно аккуратно сложенное одеяло, свернутое в клубок. Дом всегда был безупречно чист, поэтому даже несколько предметов не на своем месте казались странными.

Стетсон увидел, как я смотрю на нехарактерный беспорядок.

— Папа сказал Ханне, чтобы она не трогала мое крыло. Что-то насчет того, что она становится старше, а я слишком избалован.

— Ты сделал что-то, чтобы разозлить его? — Поддразнила я.

— Кто его знает, — игриво проворчал он, устраиваясь на большом сером диване.

Мы смотрели начало предсезонного баскетбола в течение получаса, прежде чем мне пришлось встать и развеять скуку походом в ванную.

— Раз уж ты встала, не могла бы ты принести мне пива? — Спросил Стетсон, устремив взгляд на телевизор.

Я нахмурила губы.

— Да, конечно.

Не так я представляла себе свой вечер. По крайней мере, скоро будет ужин, и тогда мы сможем провести немного времени вместе.

— Подожди, — позвал Стетсон. — Я забыл, что у нас тут проблемы с ванной. Пользуйся моей или той, что в комнате для гостей.

Я направилась в коридор, закатив глаза, когда Стетсон закричал на телевизор. Комната для гостей была ближе всего, поэтому я вошла внутрь. Из-за задернутых штор и декора в морской тематике комната казалась жутко торжественной, как в одном из старых фильмов викторианской эпохи, когда комнату закрывали на замок после того, как ее обитатель умирал от какой-то заразной болезни. Я не могла представить, почему его отец не обновил обстановку, разве что это место как бы соответствовало его характеру. Я никогда не чувствовала себя комфортно рядом с Лоуренсом Веллингтоном. Я не знала, в чем дело, но моя кожа зудела от желания сбежать, когда он был рядом.

Именно так я должна была себя чувствовать, когда Кейр приставил нож к моему горлу.

Интуиция подсказывала тебе, что он не причинит вреда, и он не причинил. Это не так уж странно.

Я закатила глаза. Верно. И ты ничуть не предвзята.

Перейдя через комнату в ванную, я включила свет и остановилась перед позолоченным зеркалом на полсекунды — всего лишь короткий взгляд. Это было все, что я себе позволяла. Достаточно, чтобы убедиться в том, что моя тяжелая подводка для глаз на месте, черная тушь полностью покрыла мои светлые ресницы, а безупречный слой тонального крема сделал невидимыми все веснушки. Я мигом проверила макияж, но в остальном избегала зеркал, когда сталкивалась с ними. Мне не нравилось видеть, что смотрит на меня. Кто смотрит на меня.

Хотя я не могла полностью избежать правды, я могла избежать вызываемых мрачных эмоций, исключив зеркала из уравнения. Я вообще не любила эмоции. Я всегда умела держать себя в руках, и именно поэтому моя реакция на Кейра была такой тревожной. Какого человека возбуждает мужчина, приставивший нож к его горлу? Это был вопрос, на который я не хотела отвечать.

Я потрясла головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, и закончила свои дела. Вымыв руки, я потянулась к двери, но тут до моего слуха донесся странный звук. Это был... плач?