— Потом есть та симпатичная помощница окружного прокурора, которая сосала твой член каждый день в течение последних двух лет. Как ее зовут…? — я щелкнул пальцами. — Анжелика! Да, у меня сейчас есть человек на Анжелику.

— Ты монстр, — вздохнул он.

Я сел в кресло напротив него и наклонился вперед, положив предплечья на бедра, чтобы ожесточенно улыбнуться ему.

— Да, я монстр, Деннис. И все же, ты поимел меня и то, что мое. Ты знал, кто я, что я, и все еще думал, что тебе сойдет с рук попытка разрушить мою жизнь? Разрушить жизнь Елены? — я прищелкнул языком по зубам. — Нет, это никому не сойдет с рук.

— Я оставлю тебя, — предложил Деннис, стараясь не умолять, гордость душила его. — Я больше не буду тебя преследовать.

Я усмехнулся.

— Мило, но слишком поздно. Ты застелил свою гребаную постель и теперь можешь лечь в нее на шесть метров ниже.

Было уже поздно, и я хотел вернуться к жене, в настоящую постель впервые за месяц, поэтому я встал, чтобы закончить это, хотя мне было весело. Я достал завернутый пакет из пояса и бросил его ему на стол.

Деннис дрожащими руками отодрал бумагу, бледный и уродливый, как городские голуби. Он уставился на то, что лежало внутри.

— Твой пистолет, — указал я. — Тот самый, который Фрэнки и Елена украли, когда были с тобой на стрельбище. Я вернул его законному владельцу. Рекомендую воспользоваться им, чтобы положить конец твоим страданиям, пока они не начались, О'Мэлли. Потому что если завтра я не услышу о твоем некрологе в новостях, я приду за тобой и всей твоей семьей, пока даже они не будут умолять тебя покончить с собой, capisci? (пер. с итал. «понятно?»)

Он не ответил, но я и не ожидал этого.

Я оставил его слепо смотреть на пистолет, словно в нем, как в хрустальном шаре, хранились ответы на загадки жизни. И для него так оно и было.

У него есть два варианта, и смерть была наименьшим из них.

Я прошел обратно через дом, Адди присоединился ко мне, где ждал меня в коридоре. Он снова запер за мной дверь, а когда мы сели в ожидавшую нас машину на соседней улице, Фрэнки снова включил сигнализацию.

Мы просидели там три часа, прежде чем это произошло.

Взрыв эхом разнесся по мирному району и заставил черную кошку перебежать улицу.

Мы поехали домой, и когда я забрался в постель к жене и обнял ее, мне снились только сладкие, золотые сны.

Елена

Мы решили устроить вечеринку и пригласили почти всех знакомых.

Я даже позвонила сестре.

— Алло? — раздался в трубке ее мягкий голос.

Я замешкалась на мгновение, охваченная воспоминаниями, которые он вызвал. Кристофер и Дэниел, моя ненависть к себе и горечь.

Данте смеялся через всю комнату на кухне, где он наливал бокалы шампанского для Торе и его команды.

И я вспомнила, что мне больше не о чем горевать.

— Жизель, — сказала я. — Это Елена.

Было легко прочитать ее шок через телефон.

— О, привет. Все в порядке?

В ее тоне слышалась тревога, что меня немного согрело. Было приятно знать, что какими бы ни были наши проблемы, она не хотела, чтобы я была несчастной или нездоровой.

— Вообще-то, все замечательно, — призналась я, сидя на диване и глядя на нашу выбранную семью. Фрэнки обнимал Данте за плечи, а Адди притворялся, что борется с ним, нанося шуточные удары, которые вызывали смех у всех остальных. — Не знаю, следила ли ты за ходом дела, но Данте сегодня оправдали.

— Ох! Это так замечательно. Обвинения были сняты?

— Мы доказали, что обвинение в убийстве было фальшивым, так что версия обвинения развалилась.

Я никогда не забуду выражение лица Денниса О'Мэлли и последующий триумф, который я ощутила, как Давид, победивший Голиафа.

— В любом случае, сегодня вечером мы устраиваем вечеринку в честь этого события. Мама, Себастьян и Бо придут. Мне интересно… сможете ли вы с Дэниелом присоединиться к нам.

— Да, — ответила она мгновенно, почти не задумываясь. — Я имею в виду, у нас Женни, но я могу узнать, сможет ли наша няня присмотреть за ней некоторое время.

— Если не можете, это ничего страшного, — сказала я. — Я просто хотела позвонить и, ну, передать приглашение. Это вечер, который нужно отпраздновать.

— Я рада, что ты позвонила, и рада, что он свободен. Я позвоню няне и поговорю с Синклером, а потом напишу тебе, чтобы ты знала, какой у нас план, хорошо?

Ее голос был сладким, но так было всегда, потому что Жизель носила свое нежное сердце на рукаве, в то время как я прятала свое собственное за слоями льда, как что-то, что вымерло в ледниковый период.

— Звучит неплохо.

И так оно и было.