Бат был хорошим парнем. Он был женат на «стерве класса А» (по словам Харли-Роуз, которая была моей энциклопедией байкерской жизни), но больше всего на свете он любил своих мальчиков-близнецов и постоянно говорил о них. Я собиралась встретиться с ними на барбекю и не могла дождаться, потому что они звучали как крутые байкеры в будущем. Он развлекал меня рассказами об их выходках на выходных, о том, как они украли велосипед бедного соседа, покрасили его хромированной краской, которую умоляли отца принести из магазина, украсили его звонком в форме черепа, а потом анонимно поставили его обратно во двор ребенка.

Мое сердце растаяло в луже.

Поэтому у меня было хорошее настроение, когда я услышала, как Кинг окликнул меня по имени.

Я бы не была в таком настроении, когда бы обернулась и увидела, что он стоит возле маленькой белой Honda Civic с черным капотом.

— Нравится? — воскликнул он, когда мой взгляд остановился на нем.

— Конечно?

Бат хихикнул, вставая и вытирая руки о тряпку, которую он держал в заднем кармане.

— Королева, это твоя машина.

— Нет, — медленно сказала я. — Моя машина — грязно-белая Honda Civic 1989 года.

— Тащи свою сладкую задницу сюда, детка. — снова позвал Кинг, его тело наполовину лежало на водительском сиденье, а туловище нависало над открытой дверью.

Нехотя, я прошла через участок, когда большинство мужчин бросили свою работу, чтобы выйти на весеннее солнце и посмотреть на разворачивающуюся драму.

А я была уверена, что разворачивающаяся ситуация будет драмой, потому что я не была счастлива.

Кинг, казалось, не заметил этого, когда спрыгнул с машины и обогнул капот; он уже говорил о том, что он сделал с машиной, как он модифицировал ее, чтобы она могла разогнаться с нуля до шестидесяти менее чем за тридцать секунд, что он добавил люк, но также обновил кондиционер, чтобы он действительно работал, и как он установил подогрев сидений, чтобы мне не было холодно во время поездок в школу зимой.

Это снова был крутой байкер, что было очень плохо, потому что мне нужно было сказать то, что я должна была сказать, и он определенно не будет рад этому.

— Кинг. — пробормотала я, зная о нашей аудитории. — Прекрати.

Он сделал паузу в своем возбужденном бреде, его великолепное лицо изображало радость рождественского утра. Мне нравилось, что то, что он делает для меня что-то приятное, делает его таким счастливым, нравилось, с каким мальчишеским энтузиазмом он относится к проекту.

Я сказала ему об этом, а затем добавила:

— Но я же говорила тебе еще до того, как привезла машину, что не могу позволить себе ремонт, не говоря уже о всех этих дополнительных побрякушках.

Его губы дернулись, сдерживая улыбку.

— Детка, «побрякушки» были необходимы. Ты встречаешься с Гарро. Гарро ни за что не позволил бы своей женщине ездить на куске дерьма. Тебе повезло, что я смог работать с тем, что у тебя было. Я думал о том, чтобы отвезти ее на свалку.

— Ты думал о том, чтобы отвезти Бетти Сью на свалку? — повторила я, значительно более высоким голосом, чем говорил Кинг.

Наконец, выражение его лица дрогнуло.

— Да, как я уже сказал, это кусок дерьма. Но некоторые ребята помогли мне в свободное время, и теперь она, блять, мурлычет, детка.

— Это здорово, Кинг. Надеюсь, ты сможешь получить за нее хорошую цену.

— О чем ты, блять, говоришь? — потребовал он, заняв ту же позицию, что и я, но с гораздо большим фактором запугивания. Мы стояли лицом к лицу, скрестив руки и расставив ноги, как моряки на скалах.

— Я же сказала тебе, я не могу позволить себе пластическую операцию, которую ты сделал Бетти Сью! Ты знал это, поэтому я не понимаю, почему ты счел нужным действовать у меня за спиной, на несколько недель лишить меня единственного средства передвижения и вылить тысячи долларов из моих несуществующих денег на мою машину. — Я забыла о наших зрителях, хотя они столпились ближе, и мой голос повысился почти до крика.

— И я сказал тебе, что не могу допустить, чтобы моя женщина ездила на куске дерьма. — ответил Кинг, голос крутого байкера в полную силу. — И если ты хоть на одну гребаную секунду попытаешься поспорить со мной о том, что ты моя женщина, Кресс, я клянусь гребаным Христом, что возьму тебя на капоте этой гребаной машины, чтобы доказать это.

Эта мысль вызвала у меня дрожь во всем теле, но я проигнорировала ее, чтобы продолжить.

— Ты вдруг стал настолько поверхностным, что тебя волнует, как выглядит моя машина?

Низкий рык вырвался из глубины его горла, прежде чем он взорвался.

— Это гребаная смертельная ловушка, Крессида! Если ты хочешь, чтобы я смирился с тем, что ты водишь эту гребаную смертельную ловушку, тогда ты ненормальная.

— А ты ненормальный за то, что полностью изменил мою машину, не поговорив со мной об этом. Ты должен был сделать ей долбаный техосмотр, ради всего святого, Кинг. Теперь я даже не могу ее узнать. — Это была правда.

Бетти Сью выглядела совершенно новой, с блестящей краской и этими крутыми колесными дисками, которые крутятся в противоположную сторону, когда вы ведете машину.

Вообще-то, глядя на нее, она выглядела довольно круто.