Кто-то вошел, и над дверью тесного салона звякнул колокольчик. Я находилась в коридоре за перегородкой и не видела, кто это был, но как-то поняла по тому, как моментально сгустился воздух, словно в банке старой шипучки, словно мертвое воздушное пространство после какофонических помех.

Каким-то образом Тирнан меня нашел.

Каждая клеточка моего тела застыла в чистом, абсолютном ужасе.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Звук дорогих туфель, мерно шагающих по короткому коридору.

Я затаила дыхание, кровь шумела у меня в ушах, как волны у пристани Бишопс-Лэндинг.

Когда он завернул за угол, я похолодела от ледяного взгляда зеленых глаз Тирнана.

Он заполнил своим мрачным присутствием весь дверной проем, широкие плечи касались обеих стен. Когда он скрестил на груди руки в своем черном костюме с почти черно-красной рубашкой, с поблескивающими на его запястьях бриллиантовыми запонками, то показался мне каким-то городским воплощением Смерти, пришедшей за душами. Его почти полностью скрывала тень от двери, если не считать блеска ненатурально бледно-зеленых глаз.

— О, Боже, — прошептала Габриэлла.

Она дрожала рядом со мной.

Хотя, как полагаю, это могла дрожать я.

— Бьянка, — это прозвучало как брошенный якорь — тяжелый, неподатливый.

Я сглотнула, застыв от ужаса перед его видом, таким великолепным и ужасающим одновременно.

— Тирнан, — с трудом парировала я, но это слово было произнесено с неприкрытой нервозностью.

— Мы уходим, — сказал Тирнан, не сдвинувшись ни на дюйм, но при этом как-то надвигаясь на меня. — Сейчас же.

Не раздумывая, я встала со стула. Габриэлла слегка прижалась ко мне, но Элиас не хотел отпускать мою руку. Он попытался встать рядом со мной в знак солидарности, но я остановила его легким кивком головы.

— У тебя есть двадцать секунд, чтобы встретить меня у машины, — голос Тирнана был тихим и от этого еще более зловещим.

Я открыла было рот, чтобы что-то ответить, огрызнуться, попытаться восстановить остатки своей потрепанной самостоятельности, но его голос пронесся между нами и больно меня ударил.

— Ни слова.

Затем Тирнан повернулся к татуировщику, который так же замер, возможно, от страха, но пытался это скрыть.

— Она заплатила?

Тот быстро мотнул головой с ирокезом. Тирнан достал из кармана зажим для денег, вынул слишком много хрустящих купюр и бросил их на пол.

— Теперь заплатила. Бьянка, десять секунд.

Я рванулась с места прежде, чем смогла воспротивиться его требованию. Это был какой-то мини-инстинкт самосохранения, который толкнул меня за угол, а Тирнан уже вышел и пробирался по коридору через дверь в темную нью-йоркскую ночь.

— Э-э, извиняюсь за него, — сказала я, оглянувшись на своих друзей. — Спасибо за компанию. Увидимся завтра.

— Эй! — позвал Элиас, его глаза сузились, на челюсти ходили желваки.

Я подумала, а не беспокоится ли он обо мне, и решила, что он, наверное, самый милый мальчик из всех, кого я встречала. Мне нравилось, что он оказался Константином, образом моей семьи, которую я никогда не узнаю.

— Напиши мне, когда вернешься домой. Он кажется взбешенным, — Элиас помедлил, глядя мне через плечо на виднеющегося за стеклом Тирнана. — Кто, ты сказала, он такой?

— Тирнан, — ответила я, ускорив шаг, чтобы уложиться в отведенные мне оставшиеся десять секунд. — Тирнан МакТирнан.

Если бы я еще немного задержалась, то, возможно, увидела бы проступивший на лице у Элиаса ужас. Возможно, расспросила бы его или он сам рассказал мне то, что знал.

Но я не стала этого делать.

Вместо этого я помчалась по коридору и выскочила за дверь мрачного тату-салона в бодрящую холодную ночь, затем на секунду перевела дыхание, открыла дверь черного Астон Мартина Тирнана и добровольно юркнула в клетку к разъяренному зверю.

ГЛАВА 6

БЬЯНКА

Тирнан не проронил ни слова.

И не дал мне сказать что-либо в свою защиту.

Когда я открыла рот, он заставил меня замолчать, положив одну из своих массивных, покрытых татуировками рук на мое бедро, так сильно его сжав, что я поняла: на этот раз синяк мне обеспечен.

Когда мы подъехали к Лайон-Корту, там было темно и тихо, хотя в семь тридцать вечера Брэндо должен был еще бодрствовать. Я не задавалась этим вопросом, следуя за Тирнаном в тихий, похожий на пещеру вестибюль, а затем на небольшую застеклённую террасу, расположенную в левой части дома. Воздух был влажным и спертым, от заполнивших все пространство субтропических растений пахло зеленью и землей.

— Что мы здесь делаем? — все же нашла в себе смелость сказать я, хотя это был, скорее, шепот.