— Ты будешь оставаться совершенно неподвижной, пока я рукой сделаю эту киску красной и воспаленной. Я знаю, что ты захочешь кончить, моя красавица, потому что ты так сильно любишь это, но ты не должна достичь оргазма, пока этого не пожелает твой Хозяин. Это понятно?

— Да, Мастер, — выдохнула я, когда его пальцы играли с влажным входом в мою плоть, погружаясь прямо в мою плоть, три кончика его пальцев растягивали меня своей шириной.

Я попыталась стереть их, но потом они исчезли, а мои бедра распахнулись в пустоту. Мой стон был громким, заставляя мужчин, о которых я забыла, что они наблюдали за нами, тихо смеяться над моей очевидной похотью.

Я подумала, что, наверное, это редкость — видеть, как один из рабов так явно наслаждается заботой своих хозяев. Под их взглядом оживился очень маленький темный и забытый уголок моей души. В конце концов, я была тщеславной женщиной и всегда любила мужское внимание, даже когда оно было запятнано скупой похотью. Может быть, даже особенно тогда. Выставка была странно соблазнительной, не потому, что я чувствовала, что мужчины заслуживают того, чтобы увидеть интимную красоту моего союза с Александром, а потому, что темная часть меня любила, чтобы мой Хозяин обращался с ней подобным образом.

Как с его распутной, нуждающейся рабыней.

Он шлепал меня до тех пор, пока моя киска не забилась сильнее, чем сердце, пока я не застонала и бесстыдно умоляла его член наполнить меня и забрать боль.

Затем, когда я больше не могла терпеть, толстый кусок большого пластикового члена зарылся в набухшие складки моей киски. Александр осторожно толкнул меня на нее, крепко прижимая меня к бедру, а другой все еще держал игрушку между моих ног, неподвижно, так что мне пришлось трахаться на ней. Он не возьмет меня, сказал он толпе и мне, если я не докажу, что достойна этого.

Поэтому мои бедра крутились так хорошо, как только могли в тугих креплениях, слегка абразивная веревка резала мои бедра так, как это делали карающие пальцы Александра, легкое раздражение достигало моего полового органа, увеличивая темп его пульсации. Я задыхалась и потела, пытаясь трахнуть эту толстую игрушку, слегка хныкая, потому что этого было недостаточно, чтобы кончить, даже с дополнительным ощущением прохладных металлических глаз Александра, врезающихся в мою кожу, как острие лезвия. От моих усилий по комнате раздался мокрый, всасывающий звук, и он залил мою кожу пылающим жаром румянца.

— Моя бедная рабыня не может испытывать такой оргазм, — насмехался Александр, его глаза сузились, глядя на меня с двойным выражением разочарования и насмешки. — Тебе нужно наполниться чем-то большим, не так ли? Ты хочешь почувствовать, как я забираю каждую из твоих узких дырок.

Мой стон пронзил мое горло, резкий и грохочущий.

— Да, Мастер.

— Такие сладкие слова на твоих грязных губах, — похвалил он, ущипнув меня за подбородок и запрокинув мою голову так, чтобы он мог укусить, а затем лизнуть мой рот. У него был вкус тепла, слегка металлический и насыщенный, как тепло после проглатывания некоторых специй. Мне хотелось нежиться в этой горячей пещере, стонать в нее, пока он трахал мой язык своим, но он отстранился с последним жгучим всасыванием, и мой рот внезапно похолодел, покалывая от потери.

— Тебе нужен Хозяин между этими красивыми красными бедрами? — холодно спросил он.

Да, да, да, я пела, стонала и умоляла.

Он спросил меня еще раз. Снова ударил меня по клитору. Безжалостно щипал мои соски, пока они не ощущались на моей груди как кованое железо, горячие и мучительные.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя на глазах у всех, на глазах у всех, кого я выберу? — спросил он, сжимая толстую, аппетитную длину эрекции, натягивающую его брюки.

Я слизнула слюну с уголка рта.

— Да, Мастер.

— Скажи мне, почему, мышонок?

Я знала, чего он хотел, не только потому, что была хорошей рабыней, но и потому, что была влюблена в этого человека. Я знала, что в тот момент он хотел большего, чем просто мое тело, но я восставала против того, чтобы дать ему все остальное. Я не знал его плана, что он сделает с моей капитуляцией и моим сердцем, если я отдам их ему.

Хлопок.

Еще один шлепок заставил мою киску почти болезненно содрогнуться вокруг игрушки внутри меня. Мой клитор так сильно пульсировал, что я боялась, что кончу прямо сейчас, разбившись на острие его подлости, как брошенная на пол керамика.

Я громко заскулила, когда он выдернул пластиковый член из моей влагалища и швырнул его на пол, заставив мои бедра беспокойно покачиваться в пустом воздухе.

— Скажи мне, жена, — мрачно приказал он, приближаясь к моему телу, прижимаясь бедром к моей киске, так что материал царапал мои обнаженные нервы, как спичка по ударной доске. — Я ждал пять лет, чтобы услышать это от тебя, и не буду ждать больше ни минуты. Дай мне то, что нам обоим нужно услышать от тебя.

Его глаза были серебряными зеркалами, отражающими отчаяние и тоску, которые я чувствовала, отраженные в моих собственных. Из моих приоткрытых губ вырвался стон.