Я засмеялась и почувствовала, как тепло разлилось по моей груди, когда она взяла меня за руку. Было приятно быть по-девчачьи беззаботной, слишком громко смеяться над впечатлениями Кенди о Кейдже и вместе хихикать над подробностями о ее последнем любовнике, который любил женщин, сосущих леденцы.

— Нет, серьезно, — сказала она, широко раскрыв глаза. — В итоге у меня образовалось три кариеса.

У меня никогда не было много друзей, если не считать мою семью. Бренна была моим единственным настоящим другом, и в начале я даже не могла вспомнить подробности наших отношений. После того, как она пригласила меня на кофе, первый раз, кто кому звонил в следующий раз? В любом случае, это всегда было легко, и я поняла, что чувствую такую же непринужденную легкость с Кенди.

Мы смеялись, когда вошли в номер Синклера, используя запасной ключ-карту, которую он мне дал. Я сделала вид, что не заметила, как Кенди многозначительно взглянула на него, и, к счастью, тихий шум болтовни в комнате отвлек ее.

Очевидно, встреча прошла хорошо, потому что каждый из участников сжимал бокал с пенящимся шампанским, и все они аплодировали, когда мы вошли.

— У тебя получилось? — спросила я, запыхавшись от волнения, разлившегося в комнате.

Синклер уронил неоткрытую бутылку, которую держал в руках — которую Кейдж поспешно поймал — и подошел ко мне, прежде чем я успела даже моргнуть. Он поднял меня на руки и сиял мне в лицо.

— О да, сирена, у нас получилось.

Я взвизгнула и обняла его, слишком осознавая присутствие остальных, чтобы сделать что-нибудь еще. Кейдж, очевидно, не разделял подобных сомнений, потому что он был около Кенди, его губы наклонились к ее губам, прежде чем она успела возразить. Когда он, наконец, отстранился с громким шлепком и нахальной ухмылкой, она была цвета яркого солнечного ожога.

— Ты задница, — отрезала она.

Кейдж только усмехнулся и повернулся ко мне, пытаясь тоже поцеловать меня.

Когда Синклер поднял бровь и прижал меня ближе, он только пожал плечами пробормотал:

— Всего лишь спорт.

Я проигнорировала его.

— Мы собираемся праздновать?

— Собираемся. — Дункан поправил очки и указал на бокал с шампанским.

— Сантьяго и Катарина придут. — Синклер говорил своим обычным приглушенным тоном, и хотя все могли слышать его и видеть нас, я знала, что он поглощен мной. — Ты хочешь пойти с ними на свидание?

— Танцевать?

Его брови поднялись над мерцающими глазами.

— Ты любишь танцевать?

Я пожала плечами, думая о нашей первой совместной ночи, когда мы извилисто двигались по танцполу.

— Я бы хотела потанцевать с тобой.

Его руки сжались вокруг меня, прежде чем он ослабил хватку. Я скользнула вниз по его телу, чувствуя, как его возбуждение прижимается к моему животу, когда наконец приземлилась на ноги. Он все еще смотрел на меня с легкой улыбкой, которая, как мне казалось, была предназначена только для меня.

Кейдж громко кашлянул и сделал большой глоток из открытой бутылки шампанского, которую держал в руке.

— Ты уверен, что хочешь уйти? Мы можем уйти отсюда, если хочешь, — его брови задёргались, — оставайся дома, чтобы отпраздновать. На самом деле, если ты очень умоляешь, я тоже останусь на этой вечеринке.

Кенди ткнула его локтем в ребра.

— Ты такой ребенок.

— Ханжа.

— Злодей.

Я улыбнулась их разговору, все еще глядя на Синклера. Его лицо было расслабленным, руки свободно обхватили меня за талию. Я поймала взгляд Ричарда через плечо Синклера и увидела, как он одобрительно кивнул, подняв бокал в беззвучных аплодисментах.

— Кейдж прав, — пробормотала я, поднявшись на цыпочки, чтобы заговорить в уголок его челюсти. — У нас были другие планы на сегодняшний вечер.

Он застонал, его руки сжались на моих бедрах.

— Не искушай меня, шалунья. — Он наклонился и нежно провел языком по нежной мочке моего уха. — Я мог бы взять тебя прямо сейчас, на глазах у всех этих людей, и ты бы не отказалась, не так ли?

Дрожь пробежала по моей спине, и его мрачный смешок согрел мое ухо. Я игриво оттолкнула его и боролась со своим румянцем.

— Синклер, — рявкнул женский голос.

Я обернулась и увидела Марго, стоящую в открытой двери номера, на мгновение отвлеченная тем, как прекрасна она была в своем ярко-зеленом платье с блестящими шелковистыми светлыми волосами. Она смотрела на нас с надменным негодованием, как будто я была какой-то шлюхой, переманившей Синклера на темную сторону.

Он напрягся, но его голос был холоден, когда он обратился к ней:

— Да, Марго, никто не заставит тебя уйти, если ты предпочтешь остаться здесь. Одна.

Она ощетинилась и сделала несколько шагов в комнату, не обращая внимания на зловещую тишину, которая воцарилась, пока все восторженно наблюдали за происходящим.