Я кручу плед в своей потной ладони, поднося его ко лбу, а другой рукой начинаю массировать себя медленными кругами между ног, готовясь к боли, которую мне предстоит пережить.

— Хорошо, — говорю я с выдохом.

Я чувствую, как он надавливает на меня, пока мое отверстие не растягивается. Боль и дискомфорт сменяются странной полнотой, когда мой проход наконец открывается и уступает ему место. Головка его члена втягивается в тугие мышцы, окружающие ее, и из меня вырывается придушенный стон, когда я пытаюсь сдержать дыхание.

Он стонет и тихо ругается, оставаясь внутри меня.

— Блять, как же узко. Мне почти больно от того, как сильно ты душишь мой член.

Он действительно наслаждается этим. Он стискивает зубы, не обращая внимания на то, что все ощущения безмолвно разрушают его.

Я чувствую, как еще больше слюны стекает на место нашего соединения, большое количество смачивает это место еще больше, пока я дышу через губы.

— Теперь он внутри? — спрашиваю я, полагая, что худшее уже позади.

Он слегка хихикает сквозь короткие, неконтролируемые вдохи.

— Я вошел всего на пару сантиметров, может, чуть больше.

— Вот дерьмо, — кричу я в одеяла.

— У нас еще как минимум десять.

— Нет, — хнычу я в одеяло.

— Ты должна доверять мне, Брайони, — дышит он. Он откидывается на спину, его рука скользит по моим волосам, а большой палец нежно проводит по щеке. — Поверь, что я тебя не подведу. Мне нужно, чтобы тебе это понравилось, потому что я планирую делать это часто.

Мое сердце заколотилось в груди от этого заявления. Это заявление совсем не похоже на того мужчину, которого я впервые встретила.

— Хорошо? — мягко спрашивает он, привлекая мое внимание, прежде чем двигаться.

Я сглатываю и облизываю губы.

— Хорошо.

Моя киска сжимается и напрягается, требуя какого-то внимания или отвлечения.

Словно читая мое тело, Эроу скользит рукой по моим бедрам, его массивные пальцы накрывают мои собственные, пока он массирует мой клитор мягкими кругами, как он велел.

— Вот так, — шепчет он, прежде чем из его горла вырывается легкий стон. — Вот так. Вот моя хорошая девочка, малышка Брай.

Я конвульсивно вздрагиваю от его слов, чувствуя, как электричество проносится по моему клитору с каждым движением его руки, накрывающей мою, пока меня насаживают сзади.

— Теперь я буду толкать глубже, хорошо? — спрашивает он, снова откидываясь назад.

Я киваю, плотно закрывая глаза.

— Черт, это выглядит… — он стонет из глубины своей груди. — Я долго не протяну, — бормочет он, когда я чувствую, как растягиваюсь, чтобы вместить в себя еще больше его длины.

Я вскрикиваю, заглушаемая одеялом между зубами, а простыня становится влажной от моей слюны.

— Боже, как мне нравится, когда ты позволяешь мне вот так развращать тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Его пальцы впитывают беспорядок, который я устраиваю между ног, прежде чем он вводит их глубоко в мою киску, загибая их к животу. Дрожь ощущений накатывает на меня, как волна, и я чувствую, как сжимаюсь и разжимаюсь вокруг его толстой окружности.

— Ах, черт, Брайони, — шипит он. — Тебе все еще хорошо?

Он проталкивается глубже, а его скользкие пальцы выскальзывают из меня и начинают покрывать мой набухший клитор моим возбуждением, пока он трахает мою попку.

— О да, — стону я, когда он продолжает мягкие круговые движения своими пальцами, и это ощущение расслабляет меня настолько, что я начинаю поддаваться ему.

Я отталкиваюсь от его налитого члена, терпя боль в попытке найти свое удовольствие. Чувствуя себя полной во всех смыслах этого слова, его бедра упираются мне в спину, каменные столбы прижимаются ко мне, и он замирает, видимо, давая мне возможность привыкнуть.

— Ты маленькая грязная куколка, принимающая член так глубоко в свою попку.

От его унизительных слов под моей кожей вспыхивает жизнь, и удовольствие пробегает по позвоночнику. Я прикусываю нижнюю губу, позволяя себе стать грязной куклой, которую он желает.

— Моя грязная шлюшка, позволяющая мне делать с тобой эти мерзкие вещи. — Я чувствую, как он выходит из меня, смачивая себя моим скопившимся возбуждением, а затем берется за мое бедро, погружаясь еще глубже. Это движение заставляет все мои нервные окончания зашипеть, вызывая к жизни новый эротический жар. — Скажи это. Пообещай мне, что будешь моей шлюхой до самой смерти.

— До самой смерти, — задыхаюсь я. — Уничтожь мою чистоту, Эроу. Оскверни меня своими демонами.

Он проклинает мои слова, крепко обхватывает мои бедра, пальцы одной руки впиваются в мою плоть, а другой прижимает мою шею к кровати, пока он не берет меня сзади, пока жжение не проходит, и он не стонет и не шипит от удовольствия. Мягкая кожа его плотных яиц шлепается о мое липкое лоно, и реальность того, что мы делаем, посылает меня в спираль бесчестного, бездумного удовольствия.

— Освободи своих ангелов, — требует он, побуждая меня к освобождению.