После Дня благодарения и проведенной ночи у Брока дома между нами изменилось и все, и ничего.

Как бы банально ни звучало, наши отношения походили на сказку, на девичьи фантазии и казались нереальными. Несмотря на то что у меня не было опыта, не считая тех жалких крупиц, что удалось получить с Бэном, все удивительным и непостижимым образом складывалось само, стоило Броку прикоснуться, поцеловать или уложить на кровать… Или на диван, или на кухонный стол, или прижать к стене. Казалось, он никогда не мог насытиться мной. Как и я им. Никогда не чувствовала подобного раньше и не проводила большую часть дня, которую мы были не вдвоем, погрузившись в мысли о проведенном вместе времени. Сердце парило в облаках, а в голове порхали бабочки.

Брок частенько ночевал у меня, потому что в моей квартире была нормальная кухня. И, думаю, он привязался к Рейджу, хотя ни за что не признался бы в этом. По выходным я забирала кота и ехала к Броку. Мы заказывали еду навынос, и я помогала ему, как могла, зачищать шкафчики, что подразумевало монотонное ошкуривание поверхностей.

Мы обменялись ключами, и он знал, что я принимала таблетки, но все равно каждый раз использовал презерватив. На работе он ясно дал всем понять, что мы встречаемся. Совершенно не скрывался, когда целовал меня перед отъездом на какую-нибудь встречу или одаривал самодовольной улыбкой во время собраний, если на обеде мы не ели, а занимались сексом. Казалось, все работники восприняли это спокойно. Все, кроме Пола. Стоило ли удивляться, что ухмылка на его лице стала еще больше, когда он понял, что мы с Броком встречаемся. А во время одного из собраний, когда мы объявили, что папа рассматривает предложение переделать пустующие помещения под танцевальные классы, глаза Пола закатились так сильно, что я даже испугалась. Хотя плевать.

Отношения с Броком вышли за рамки физического удовольствия… Да и мы изменились.

Я расслаблялась рядом с ним и уже не сдерживала улыбку, меньше беспокоясь, как она выглядела и что подумают люди. Вместо пустых надежд на то, что деловые партнеры окажутся слева во время важных встреч, я стала продумывать, как это воплотить.

Мои книжные шкафы пополнились не только старыми книгами, которые мы с Броком привезли от родителей, но и новыми экземплярами. И вскоре мне понадобился новый книжный шкаф. Я надеялась, что Брок предложит помочь собрать его и все закончится так же, как и в прошлый раз.

Все изменилось, но осталось прежним. Мы больше не разговаривали о том вечере после произошедших перемен. Но и не забыли о нем. Думаю, мы оба признали, что это всегда будет и никуда не денется. Хотя случившееся было частью истории, прошлое никогда не будет стоять между нами. Правда, Брок все еще не рассказал мне об отношениях с Кристен, несмотря на все расспросы. Я ничего не могла с собой поделать. Любопытство съедало – почему он сделал ей предложение? И почему они расстались?

Брок ловко уходил от разговора, как только я поднимала эту тему, и мне все больше становилось интересно, почему он так делал. И, конечно же, возникло предчувствие: произошло что-то, что он не хотел обсуждать. Мне не нравилось это, но нравилось, как Брок избегал этих разговоров. Обычно он использовал для этого свои талантливые руки и рот.

С каждым днем сомнения, что все в итоге полетит к чертям, а происходящее нереально, угасали. Я уже не задумывалась об этом, не видела такой конец в кошмарах. Страх стихал, но оставался едким, как дым от костра, пропитавший одежду.

И хотя сомнения уменьшились и умолкли, они никуда не исчезли.

Как-то в понедельник вечером Брок помог мне поставить и украсить искусственную елку. Мы установили ее перед окном, которое выходило на парковку у дома.

Она не была огромной – около ста восьмидесяти сантиметров, – иголки были присыпаны чем-то белым, напоминающим снег, а к веткам были прикреплены ягодки.

– Как ты отгоняешь Рейджа от нее? – спросил Брок, развешивая гирлянду с золотыми огоньками.

– У них с деревом особые отношения.

Я взглянула на кота. Он сидел в метре от елки и наблюдал широко раскрытыми от предвкушения глазами.

– Вот почему я не использую игрушки, даже те, которые не бьются. Он скидывает их с веток за считаные секунды.

– Но при этом не трогает мишуру и гирлянду?

– Да. Он залезает на дерево и усаживается где-то посередине, а потом смотрит за тобой, как камышовый кот.

Брок усмехнулся и воткнул шнур в розетку. Я подала ему гирлянду, которую распутывала. Наблюдая, как он украшал ею елку, я не смогла сдержать улыбку.

Мы часто украшали елку вместе в детстве. Но эта была только нашей. Казалось, в этом крылось что-то невероятно волшебное.

– Я удивлен, что ты не поставила ее сразу после Дня благодарения, – сказал он, поправляя лампочки на нижних ветках.

Я засмеялась.

– Я уже не так помешана на этом.

– Но все равно еще немного рано.

– Не рано, – возразила я, вытаскивая серебристую мишуру из коробки. – Уже декабрь.