– Нет!

Я была к этому не готова. Мои пальцы скользнули по кожаному переплету, и я выпустила книгу. Она в руках Хоука! О боги, дневник у него, и это хуже, чем если бы я упала с карниза и разбилась. Если он увидит, что это…

– Дневник мисс Уиллы Колинс? – Он повернул книгу и сдвинул брови. – Где я слышал это имя?

– Отдай! – Я потянулась за книгой, но Хоук отскочил. – Отдай сейчас же!

– Отдам, если ты мне почитаешь. Уверен, это гораздо интереснее, чем история королевства.

Он открыл книгу.

Может, он не умеет читать?

Пожалуйста, пусть он окажется неграмотным!

Усмешка медленно сошла с его лица.

Ну конечно, он умеет читать. Почему жизнь так несправедлива?

Пролистывая страницы, он поднял темные брови. Я знала, что на первой. Мисс Уилла Колинс до крайности подробно описывала интимный поцелуй.

– Какое интересное чтение.

Мое лицо пылало, обожженное тысячей солнц, и я раздумывала, насколько рассердится Хоук, если я брошу ему в лицо кинжал.

Опять.

На его лицо вернулась усмешка вместе с ямочкой.

– Пенеллаф, – он произнес мое имя так потрясенно, что я закатила бы глаза, если бы не сгорала со стыда, – это… очень неприличное чтение для Девы.

– Заткнись.

– Очень неприличное, – пожурил он, качая головой.

До крайности рассерженная, я вздернула подбородок.

– Нет ничего плохого в том, что я читаю про любовь.

– А я этого и не говорил. – Хоук посмотрел на меня. – Но не думаю, что то, о чем она писала, имеет какое-то отношение к любви.

– О, ты так хорошо в этом разбираешься?

– Полагаю, больше, чем ты.

Я закрыла рот. Правдивость этого утверждения уязвила меня, и я выпалила:

– Так и есть. О твоих визитах в «Красную жемчужину» болтают так много служанок и леди-в-ожидании – полагаю, опыта у тебя изрядно.

– Неужели кое-кто ревнует?

– Ревную? – рассмеялась я, закатив глаза. – Я уже говорила, ты сильно преувеличиваешь свое значение в моей жизни.

Он усмехнулся и вернулся к книге.

Раздраженная, я повернулась к бару. Там стоял невысокий графин.

– Только то, что у тебя больше опыта в том… в том, что происходит в «Красной жемчужине», не означает, будто я не понимаю, что такое любовь.

– Ты вообще была когда-нибудь влюблена? – спросил он. – Привлек ли твое внимание кто-нибудь из мажордомов герцога? Или кто-то из лордов? А может, какой-нибудь храбрый гвардеец?

Я покачала головой.

– Я никогда не влюблялась.

– Тогда откуда тебе знать?

– Я знаю, что мои родители сильно любили друг друга. – Я играла с драгоценными камнями на пробке графина. – А ты, Хоук? Ты был влюблен?

Я не ожидала ответа, поэтому немало удивилась, когда спустя несколько секунд он сказал:

– Да.

У меня в груди что-то странно кольнуло, когда я оглянулась на него через плечо. Непонятное ощущение заставило меня осознать: неприятный холод исчез. Я понятия не имела, что в Хоуке так на меня действовало. Наверное, это потому, что он меня злил.

– В кого-то у тебя на родине?

«Ты все еще ее любишь?»

Этот второй вопрос напрашивался, но, хвала богам, мне удалось его удержать.

– Да. – Он по-прежнему смотрел в книгу. – Но это было давно.

– Давно? Когда же? В детстве? – поинтересовалась я, зная, что он всего лишь на несколько лет старше меня, хотя и говорит порой так, словно прожил целую вечность.

Он усмехнулся, и его губы изогнулись в легкой полуулыбке. На правой щеке возникла ямочка, отчего покалывание внутри меня усилилось.

– Как много ты прочитала?

– Это не твое дело.

– Может, и нет, но мне нужно знать, дочитала ли ты до этого места.

Он прочистил горло.

Погодите.

Он собирается читать мне это?

Нет.

Умоляю, нет.

– Только первую главу, – поспешно ответила я. – А ты, похоже, уже на середине книги, так что…

– Хорошо. Тогда это будет для тебя новым. Видишь, до какого места я дошел? – Он ткнул пальцем в страницу и похлопал по центру. – О да. Здесь. «Фултон пообещал, что когда он сделает это со мной, я целый день не смогу ходить ровно, и он оказался прав». Хм. Впечатляет.

Я вытаращила глаза.

– «То, что он делал языком и пальцами, превосходило только его потрясающе огромное, развратно пульсирующее, порочно сотрясающее…» – Хоук усмехнулся. – У этой женщины был дар подбирать определения, правда?

– Прекрати.

– «…мужское естество».

– Что? – ахнула я.

– Это конец фразы, – объяснил он и поднял голову.

Я сразу поняла: то, что он собирается изречь, сожжет меня заживо.

– О, ты, наверное, не знаешь, что такое мужское естество. Полагаю, она писала о его члене. Пенисе. Его…

– О боги, – прошептала я.

– Его, по-видимому, невероятно большом, пульсирующем и сотрясающем…

– Я поняла! Вполне поняла.