– Они пришли ночью, в тумане. Нас застигли врасплох. Мой отец… он вышел на улицу, чтобы удерживать их, пока мама прячет нас, но она не успела покинуть гостиницу – они ворвались через двери и окна.

От воспоминания о криках матери я открыла глаза и сглотнула.

– Какой-то женщине из постояльцев гостиницы удалось схватить Йена и спрятать в потайной комнате, но я не хотела бросать маму и просто…

Я попыталась сложить обрывки воспоминаний о той ночи. Кровь на полу, на стенах; кровь течет по рукам мамы. Ее скользкая рука разжимается, и меня хватают чужие руки. Клацают зубы. Когти… А потом невыносимая, ужасная боль, и наконец я проваливаюсь в никуда.

– Я очнулась спустя несколько дней, уже в столице. Рядом со мной сидела королева Илеана. Она рассказала, что случилось. Что наши родители погибли.

– Мне жаль, – проговорил Хоук, и я кивнула. – Мне правда жаль. Чудо, что ты выжила.

– Боги защитили меня. Так сказала королева. Что я Избранная. Позже я узнала, что это была одна из причин, почему королева умоляла моих родителей не покидать безопасную столицу. Что… что если Темный узнает о том, что Дева без защиты, он пришлет за мной Жаждущих. Тогда он хотел, чтобы я умерла, но сейчас, по-видимому, хочет, чтобы жила.

Я рассмеялась, и это было немного больно.

– В том, что случилось с твоими родителями, нет твоей вины, и для нападения на ту деревню могло быть множество причин. – Хоук провел рукой по волосам, убирая со лба уже высохшие пряди. – Что еще ты помнишь?

– Никто… никто в той гостинице не умел сражаться. Ни мои родители, ни женщины, ни даже мужчины. Все полагались на горстку гвардейцев. – Я потерла пальцы. – Если бы мои родители умели защищаться, они могли бы выжить. Шанс был бы невелик, но тем не менее.

На лице Хоука отразилось понимание.

– И ты хочешь иметь такой шанс.

Я кивнула.

– Я не буду… не хочу быть беспомощной.

– Никто и не должен быть беспомощным.

Слегка выдохнув, я заставила пальцы не шевелиться.

– Ты видел, что случилось сегодня. Они взобрались на Вал. Если бы хоть один его преодолел, за ним последовали бы и другие. Вал не так уж неприступен, а даже если бы и был, смертные возвращаются из-за Вала про́клятыми. Это случается чаще, чем считается. В любой момент проклятие может распространиться по городу. Если я погибну…

– Ты погибнешь, сражаясь, – закончил он вместо меня.

Я кивнула.

– Я уже сказал, что ты очень смелая.

– Не думаю, что это смелость. – Я опять уставилась на свои руки. – Думаю, это… страх.

– Страх и смелость – часто одно и то же. То, что делает тебя воином или трусом. Разница только в том, что у человека внутри.

Я молча подняла на него ошеломленный взгляд. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы подобрать ответ.

– Ты говоришь так, будто гораздо старше, чем выглядишь.

– Ну, не всегда. Ты сегодня спасла немало жизней, принцесса.

Я постаралась не обращать внимания на это прозвище.

– Но многие погибли.

– Слишком многие, – согласился он. – Жаждущие – нескончаемая чума.

Прислонившись затылком к подголовнику кресла, я вытянула ноги к огню.

– Пока живы атлантианцы, будут и Жаждущие.

– Так говорят, – произнес Хоук. Я повернула к нему голову. Он смотрел в угасающее пламя, и на его челюсти дергалась мышца. – Ты сказала, из-за Вала возвращается больше про́клятых, чем считается. Откуда ты знаешь?

Я открыла рот. Проклятье. Откуда бы мне это знать?

– Ходят слухи, – начал он.

Вот дерьмо!

Он перевел взгляд на меня.

– Об этом не так часто говорят, а если говорят, то шепотом.

Во мне шевельнулась тревога.

– А подробнее можно?

– Я слышал, что дитя богов помогает про́клятым, – произнес он, и я напряглась. – Она помогает им, даруя смерть с достоинством.

Не знаю, испытала ли я облегчение от того, что он слышал только это и что ему неизвестно о моем даре. Но тревожным был сам факт, что до Хоука, пробывшего в городе совсем недолго, уже дошли такие слухи.

Виктер бы не обрадовался, если бы узнал, что Хоук слышал о моих вылазках. Опять же, я сомневаюсь, что Виктер вообще позволит помогать ему после случая в доме Агнес.

– Кто такое говорит? – спросила я.

– Некоторые гвардейцы, – ответил он, и мне стало еще тревожнее. – Если честно, поначалу я не верил.

Я постаралась, чтобы мое лицо ничего не выдало.

– Что ж, тебе стоит доверять своей первоначальной реакции. Они ошибаются, если думают, что я пойду на измену короне.

Он пристально изучал мое лицо.

– Разве я только что не сказал, что хорошо разбираюсь в людях?

– И что?

– А то, что я знаю: ты лжешь, – ответил он.

Интересно, что вообще натолкнуло его на мысль, будто гвардейцы говорят именно обо мне?