– Сука! – завопил Джерико, хватая здоровой рукой зияющую рану.

Я крутанулась, и тут в меня кто-то врезался с одного боку, а потом с другого. Мне заломили руку. Что-то горячее полоснуло меня по животу, и я подалась назад, используя вес нападавшего против него же. Он упал, все еще обвивая меня руками. Я дернула назад головой, ударив его по лицу. Раздался вопль, и хватка ослабла настолько, что мне удалось вырваться.

Я схватила с соломы меч и сделала выпад вслепую. Мельком увидела потрясение в карих глазах парня не намного старше меня. Я выдернула меч, развернулась и очутилась лицом к лицу с Хоуком.

Я замешкалась.

Я колебалась, как законченная идиотка, хотя и знала, что он работает на Темного. Он – Последователь. Из-за него погибло так много невинных людей. Ханнес. Рилан. Лорен. Дафина. Малесса – боги, неужели ее убил он?

Виктер.

– А вот это очень нехорошо, – упрекнул он, забирая у меня меч так, словно я его и не держала. – Ты невероятно неистовая. – Он опустил голову и прошептал: – И меня это по-прежнему возбуждает.

Я завопила от ярости и саданула локтем вверх, откидывая назад его голову.

– Проклятье, – проговорил он, кашляя – нет, смеясь. Он смеялся. – Это не меняет того, что я сказал.

Я развернулась и бросилась к двери, но резко затормозила, когда передо мной молниеносно возник Элайджа. Он покачал головой, цокая языком.

Повернувшись, я увидела Киерана, который стоял со скучающим видом. Я завертелась и заметила пространство между столбами. Я бросилась…

Меня обхватили за талию чьи-то руки, и я узнала аромат. Хвоя. Темные специи. Хоук. Жесткий земляной пол стремительно приближался к моему лицу. Это будет больно. Очень.

Но удара не последовало.

Проворный как кот, Хоук развернулся так, что смягчил удар, но падение все равно меня ошеломило. Мгновение я не могла двигаться.

– Не стоит благодарности, – проворчал Хоук.

Я с визгом врезала каблуком сапога ему в подбородок. Он ахнул от боли, а я свирепо улыбнулась и стала кататься и извиваться, пока мой живот не запротестовал, но мне удалось повернуться в ослабевшей хватке Хоука. Я залезла на него…

Хоук ухмыльнулся, и ямочка появилась на его правой щеке.

– Мне нравится такой поворот.

Я врезала кулаком ему в лицо, прямо в эту проклятую ямочку. Костяшки пальцев обожгло болью, но я вновь отвела руку назад.

Хоук поймал мое запястье и сдернул меня вниз, так что мы оказались на одном уровне.

– Ты дерешься так, словно сердишься на меня.

Я подвинулась и ударила коленом между его ног, целясь в очень чувствительное место. Он предугадал мое движение, и колено попало в бедро.

– А вот это могло нанести вред, – сказал он.

– Вот и хорошо, – прорычала я.

– Ну-ну. Ты бы потом расстроилась, если я бы я не смог им пользоваться.

Я не могла поверить, что он в самом деле это сказал. Но он сказал.

– Я бы предпочла отрезать его.

– Лгунья, – прошептал он.

Из меня вырвался такой звук, что я бы испугалась, если бы услышала его от кого-то другого. Я вскочила, вырываясь из его хватки, и собралась обрушить ногу ему на горло, но Хоук перехватил ее и дернул. Я упала на бок. Вспыхнула боль, но я не обратила на нее внимания и врезала кулаком в бок Хоука.

– Проклятье, – изрек Киеран.

– Не пора ли вмешаться? – озабоченно спросил Делано.

– Нет, – со смешком возразил Элайджа. – Давненько я не видел ничего настолько забавного. Кто бы мог подумать, что Дева может кого-то повалить?

– Вот почему ты не смешиваешь дела с удовольствием, – заметил Киеран.

– В самом деле? – присвистнул Элайджа. – Я ставлю на нее.

– Предатели, – задыхаясь, проговорил Хоук, перекатываясь так, чтобы наконец оказаться сверху меня. Я потянулась к его лицу, но он поймал мои запястья. – Прекрати.

Я попыталась поднять бедра, но это не сработало, и тогда я рванулась верхней частью тела. Я вложила все свои силы, а он просто придавил мои запястья к соломе.

– Слезь с меня!

– Прекрати, – повторил он. – Поппи. Перестань…

– Я тебя ненавижу! – закричала я, услышав свое имя, и в ярости освободила одну руку. Я врезала кулаком ему в лицо. – Я тебя ненавижу!

Хоук поймал мою руку, опять придавил к земле и приоткрыл окровавленные губы.

– Прекрати!

И я прекратила.

Я совсем затихла, уставившись на него. Потрясение лишило меня способности говорить. Я увидела его – увидела, кто он на самом деле.

Он не просто какой-то Последователь, приспешник Темного.

– Вот почему ты никогда не улыбался по-настоящему, – прошептала я.

Потому что как бы он смог?

Ему приходилось прятать острые зубы.

Два зуба.

Клыки.

Я вспомнила, как они ощущались на моих губах, моей шее, вспомнила их странную остроту.

Боги!