Чувствуя, что мои щеки разгорелись еще больше, я кивнула, не давая своему воображению разгуляться. Он все это объяснил. Поскольку вольвен не мог всасывать кровь, как атлантийцы, для вытягивания крови из атлантийца использовался клинок, а метка делалась возле сердца в центре груди, примерно там, где я чувствовала, как в моей груди беспокойно пульсирует эфир. Кровь брали из горла вольвена, потому что она была своего рода проводником, мостом, призванным связать жизнь атлантийца с его товарищем. Но в нашем случае, чтобы связать его с нашим - его с моим. Затем кровь брали одновременно у самого сильного - у того, кто держал в себе обе жизненные силы.

У меня.

Взгляд Кастила все еще был прикован к моему, он провел пальцами по изгибу моей щеки. "Ты должна произнести слова, которые я тебе сказал", - тихо проинструктировал он.

Я сделала неглубокий вдох, вспоминая их и то, что нужно делать. "Вступаешь ли ты, Кастил Да'Нир, в это Присоединение свободно и по собственной, только собственной воле?" спросила я, поднимая левую руку. Она слегка дрожала.

"Я вступаю в это Присоединение свободно и только по своей воле", - сказал он, взяв мою левую руку в свою.

Ночные птицы замолчали.

Я подняла правую руку. "Вступаешь ли ты, Киеран Конту, в это Присоединение свободно и по собственной, только собственной воле?"

"Я вступаю в это Присоединение свободно и только по своей воле". Теплая правая рука Киерана обхватила мою, и он поднес наши соединенные руки к центру моей груди, где когда-то покоилось кольцо Кастила между моих грудей.

Воздух вокруг нас затих.

И когда нужно было произнести последние слова - их было всего несколько, но казалось, что королевство их слышит, - Первозданная сущность зашевелилась еще сильнее, словно просыпаясь и прислушиваясь.

"Я люблю тебя, Пенеллаф Да'Нир", - прошептал Кастил, наклонив голову, чтобы провести губами по моим губам. "С этого момента и до твоего последнего мгновения."

Я вздрогнула от его слов. Эти слова не имели никакого отношения к Присоединению. Это было просто напоминание. "Я люблю тебя, Кастил Да'Нир", - сдавленно прошептала я. "С этого момента и до нашего последнего мгновения".

Та же дрожь пробежала по его телу, когда он поднял клинок. Не отводя взгляда, не дрогнув, он провел острием по груди, рассекая кожу. Кровь тут же хлынула струйками. Кастил отбросил клинок в сторону и шагнул ко мне. Прикосновение его тела к моему, когда Киеран так крепко стоял позади меня, а Кастил упирался мне в живот, стало еще одним ошеломляющим, резким толчком в моей системе.

Мое сердце снова начало колотиться, оно билось так быстро, что я удивлялась, как оно может поддерживать такую скорость, когда Кастил положил свою правую руку на Киерана. Мог ли Киеран почувствовать его под нашими руками? Слышал ли Кастил, как она бьется?

Левая рука Киерана обхватила шею Кастила, и затем мы все трое соединились.

Они ждали меня, и им не пришлось ждать слишком долго. Я потянулась вверх, мой пульс учащенно бился, когда их тела, казалось, прилегали к моему так, что казалось, будто они поддерживают меня, становясь двумя опорными столбами. Ирония судьбы заключалась в том, что именно мне предстояло стать тем, кто будет их поддерживать.

Мой рот коснулся груди Кастила, и он сделал небольшой толчок, который я почувствовала всем телом. Мои губы покалывало от первого прикосновения. Я закрыла рот над раной, втягивая в себя его кровь.

Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я пробовала его на вкус. Мои воспоминания не оправдали его надежд. Его кровь на вкус напоминала цитрусовые со снегом. Я пила, присасываясь к его коже, втягивая в себя его сущность.

Стон Кастила прорвался сквозь него, вибрируя на моей груди и переходя к Киерану. Я почувствовала, как его голова откинулась назад. Вкус его - его сущности - был пробуждением, ни с чем не сравнимым приступом свободного падения. Его кровь была теплой и густой, согревая мою и без того воспаленную кожу. В глубине своего сознания я поняла, что даже не подумала о воздействии крови Кастила. Возможно, это было к лучшему, что я не думала об этом до сих пор, пока его кровь не зажгла каждую клеточку моего тела, а вереск в моей груди не начал пульсировать.

"Поппи", - застонал Кастил, его подбородок коснулся моей макушки. "Достаточно".

Я слышала его, но я брала и брала, пока это скрытое от посторонних глаз место во мне, холодная часть, не начала согреваться...

"Если ты не остановишься", - сказал Кастил, его тело прижалось к моему, - "это закончится прямо здесь и закончится совсем другим присоединением".

Эти слова дошли до меня. Покраснев от чувственного предупреждения, я оторвала свой рот от его груди и подняла взгляд на него.

Взгляд на него, суровая нужда, вытравленная в каждой черточке его лица, не помог мне сосредоточить мысли на поставленной цели. Опустив взгляд, я провела языком по нижней губе, поймав последнюю каплю крови, собравшуюся там.

Кастил снова застонал, его рука крепче сжала мою. "Веди себя хорошо", - приказал он грубо. "Или ты заставишь Киерана покраснеть".

"Да", - прозвучал не очень сухой ответ. "Именно это и произойдет".