Мой взгляд скользил по ландшафту. Кровавый лес был странно красив, особенно на рассвете и в сумерках, когда небо окрашивалось в более бледные оттенки голубого и розового. Он был огромен. Я не думаю, что многие понимали, насколько он велик: он охватывал расстояние между Масадонией и окраинами Карсодонии. По сути, это была протяженность долины Ниэль, и Малек был похоронен где-то там.

Надеюсь.

Однако лес начал редеть. Сквозь деревья я уловила крошечные проблески горизонта. А за ним - столица.

Где ждал Кастил.

Прошло сорок дней с тех пор, как я в последний раз видела его вживую. А казалось, что прошло гораздо больше, каждый день - неделя. По крайней мере, я должна быть благодарна, что мои ежемесячные менструации закончились в Дубовом Амблере, а не здесь, в лесу.

Это была наша последняя ночь в лагере за пределами Кровавого леса. Завтра мы должны были добраться до Западного перевала. Затем нам предстояло два дня пути до места, где начинаются пики Элизиума на Ивовых равнинах. По словам Киерана, чтобы пройти через пики и добраться до другой части шахт, соединяющихся с Восходом, потребуется всего день - может быть, два. Мое сердце заколотилось от предвкушения.

Но отсюда, если мы продолжим двигаться на юго-запад, то через день доберемся до долины Ниэль, а через полтора - до Карсодонии. Отсюда нам оставалось не более двух дней до того, чтобы оказаться в одном городе с Кастилом. Но не четыре.

Но мы не могли продолжать идти прямо. Мы не смогли бы миновать ворота. У нас было больше шансов, если бы мы взяли дополнительные дни.

Тогда мы были бы в Карсодонии, и...

Внезапный холод пробежал по моей шее, по коже пробежали мурашки. Это был не просто холодный воздух. Скорее, это был тяжелый пресс осознания. Первобытная сущность пульсировала в моей груди.

Я скользнула вперед, опуская ноги на землю. Осмотрев Кровавый лес в поисках хоть какого-то намека на туман, я потянулась за своим волчьим кинжалом и вытащила его. Я шагнула вперед, мои шаги были бесшумными, пока я искала и искала. Не было ни тумана, ни пронзительных криков Жаждущих, нарушающих тишину, но это чувство все еще было здесь, давя на шею.

Стоп.

Было совершенно тихо. Деревья, которые качались несколько мгновений назад, затихли. Я посмотрела вверх на вязы. Ночные птицы не пели. Все было неподвижно. Но это ощущение, это тяжелое осознание, преобладало. Поцелуй холода коснулся моей шеи. Я потянулась за спину и провела рукой по коже. Мне показалось, что на меня смотрят сотни глаз.

Медленно повернувшись, я осмотрела густую тень между деревьями и за ними, но ничего не увидела. Еще одна дрожь пробежала по моей плоти, когда я подошла к Винтеру, где его голова приподнялась. Его уши были навострены, ноздри раздувались, как будто он тоже что-то почувствовал.

"Все в порядке, мальчик". Я погладила его по шее.

Налетел ветерок, зашелестел листьями и принес с собой это гнетущее чувство, что за нами не только наблюдают, но и что я не одна. Такое же чувство я часто испытывала в Массене и Сосновых землях. Ощущение исчезло с моих плеч. Ледяное прикосновение к моему затылку исчезло. Птица издала короткую, неуверенную трель, и через мгновение ей ответили. Звук вернулся.

Жизнь вернулась.

Озадаченная, я придвинулась ближе к палатке, не сводя глаз с красновато-черных листьев кровавых деревьев. Минуты проходили без новых странных происшествий. Если бы не реакция лошади, я могла бы подумать, что это мое воображение.

Вскоре после этого Ривер поднялся из своей повозки, чтобы подежурить до конца ночи. Я пыталась сказать ему, что он может поспать, но он просто указал в сторону моей палатки, а затем отвернулся.

Я подошла, но не вошла. Вместо того чтобы делать то, что я должна была делать - спать, я снова начала метаться. Мой разум все еще не отключался, и я была действительно голодна.

И я знала, что это значит.

Мне нужно было питаться.

Боги.

Закрыв глаза, я откинула голову назад. Мое тело говорило мне, хотя я никогда раньше не испытывала такого голода. И я знала, что если я буду ждать, ситуация только ухудшится. Я ослабею. А если я пройду через это? Я вспомнила, что это сделало с Кастилом. И хотя он не упал с того края, я никому не помогу, если впаду в жажду крови. Я знала, что не могу медлить.

Я застонала.

Но я также чувствовала семь разных видов неловкости. Конечно, Киеран предложил себя, и не потому, что я считала, что питаться от него будет неправильно или неудобно. Просто опыт кормления - тот, который я действительно помнила - был связан с... другими вещами.

То, что я чувствовала только к Кастилу - с Кастилом.

Что, если кровь Киерана вызовет те же реакции, что и кровь Кастила, которая была ничем иным, как афродизиаком? Нет, сказала я себе. Таков был эффект атлантийской крови. Кастил никогда не упоминал, что волчья кровь обладает тем же эффектом.