— Хм, — промычал он, и я подняла глаза. Отец сосредоточился на чём-то позади меня, и я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он задумался. Вероятно, он думал о ком-то, с кем мог меня видеть или о ком я говорила. — Никто, — медленно и тихо повторил он и отпил еще глоток из чашки. — Ладно, — он поставил её и снова посмотрел на меня. — Ты дашь мне знать, если он станет кем-то, дорогая.

Я откашлялась и кивнула, хотя знала, что сказать мне будет нечего, потому что, насколько я знала, то, чем я поделилась с Картером, вероятно, будет ничем иным, как одной страстной ночью.

Не считая его хитрого маленького сообщения.

Мой отец взглянул на часы, допил кофе и подарил мне тёплую улыбку, которую всегда приберегал для меня.

— Я должен бежать. Но ужин на этих выходных, помнишь?

Я кивнула и встала. Папа обнял меня, поцеловал в макушку и дал понять, что поговорит со мной, прежде чем окончательно обговорить планы.

Я снова села, потянулась за телефоном и увидела ещё одно сообщение от Картера.

Картер: «Забавная девчонка».

Я улыбнулась, когда увидела, как всплыли три точки, когда он печатал.

Картер: «Может, мне стоит ещё раз отшлёпать эту задницу и показать тебе, на что способен нахальный рот?»

Я непроизвольно сжала бёдра, когда меня окутал внезапный прилив тепла. Как, чёрт возьми, одно простое его предложение вызвало у меня такую интуитивную реакцию?

Чёрт побери, это было не простое предложение.

Мина: «Я не думаю, что моя задница справится с этим. После тебя она очень болела».

Я не стала добавлять, что это была приятная боль.

Картер: «Твой умный ротик делает мой член чертовски твёрдым».

Я закрыла глаза и сдержал стон. Неужели я серьёзно занималась сексом по телефону посреди чёртового кафе средь бела дня?

Я почувствовал, как мой телефон завибрировал от нового сообщения, и открыла глаза, чтобы увидеть, какую пошлость он мне сейчас написал.

Картер: «Ты сейчас мокрая?»

А потом…

Картер: «Будь моей хорошей девочкой снова и скажи мне, какая ты мокрая, от мыслей о том, как я тебя шлёпаю, а потом трахаю твою тугую маленькую киску».

Я засунула телефон обратно в сумочку, встала и ушла из кафе. Потому что, по правде говоря, я могла бы получить оргазм, просто читая это непристойное дерьмо.

Я шла к своему многоквартирному дому, когда почувствовала, что мой сотовый снова завибрировал. Мне не следовало проверять его, но я залезла в сумку и посмотрела на экран.

Картер: «Ты можешь игнорировать меня, милая девочка, но я просто буду следить за тем, насколько ты мне не подчиняешься, и накажу тебя должным образом, когда увижу тебя в следующий раз».

Я закусила губу, чувствуя, что краснею.

Мина: «Ты слишком самонадеян, если думаешь, что увидишь меня снова».

Я ухмыльнулась, когда дерзко ответила.

Картер: «Не самонадеянный. Уверенный. Потому что это произойдёт».

И только из этого последнего сообщения я поняла, что он серьёзно.

МИНА

Я подъехала к дому отца и заглушила двигатель, глядя на освещенное крыльцо и совершенно не желая доводить дело до конца.

Я знала, что как только туда попаду, раздражение, испытываемое по отношению к Эмбер, заставит меня молиться высшим силам о некотором самоограничении.

Я больше ничего не слышала о Картере после нашего секс-сеанса по телефону несколько дней назад, и я не знала, рада ли я или это меня чертовски раздражало. И я была слишком упряма, чтобы написать ему после того, как прошло столько времени.

Я вышла из машины и направилась к входной двери. Спустя три удара по дереву дверь открылась. Эмбер стояла с другой стороны и выглядела как домохозяйка 50-х, нарядившаяся для прогулки по городу.

Волосы были заплетены в сумасшедшую причёску, маленькое красное платье облегало её фигуру — она была великолепна. Но опять же, я полагаю, что, когда у тебя самая уродливая личность, известная человечеству, в твоём янь должно быть немного инь.

— Ох, — сказала она и оглядела меня с ног до головы. — Разве ты не знала, что это более формальный ужин?

Я посмотрела на свой наряд. Она сказала это так, словно мой комплект из джинсов скинни и кардигана я вытащила из урны.

— Не знала, что ужин в доме моего отца означал, что мне придётся нарядится Джун Кливер (прим. — героиня сериала 1950-х, типичная домохозяйка), — я показала ей своё лучшее лицо отдыхающей суки и прошла мимо неё.

Эмбер раздражённо вздохнула, и я улыбнулась про себя. Я последовала на звук звона кастрюль и сковородок и остановилась у входа на кухню. Мой отец стоял у плиты в брюках и тёмно-серой рубашке на пуговицах. Рукава были закатаны, на нём был фартук.