Как раз, когда я сделал шаг в том направлении, боль взорвалась в затылке. От резкого удара в поле моего зрения тут же вспыхнул свет. Я выругался и пошатнулся вперед, потянувшись к стене, чтобы удержаться на ногах, но моя рука соскользнула с гипсокартона, и я рухнул на пол. Шприц выскользнул из моей руки и покатился к паре крошечных носков справа от меня.

Когда я моргнул, чтобы прочистить зрение, боль эхом отдавалась в моем черепе, и сосредоточиться становилось невозможно трудно. Я был дезориентированным. Я проследил за этими крошечными ножками вверх по тонким ногам, пока не уставился на Айлу, которая нависла надо мной.

Сквозь пелену боли я мог видеть, что выражение её лица было непроницаемым, глаза темными и острыми во мраке комнаты. Она присела и поставила что-то большое и тяжелое рядом со мной.

Я услышал жесткий и похожий на металл лязг рядом с собой и уставился на чугунную сковороду, которой она почти вырубила меня нахрен. Она снова двинулась, и я проводил ее глазами, когда она развернулась и снова встала надо мной.

Именно когда она подняла руку, я почувствовал, как мои губы дернулись, и по моим венам пробежал мощный поток похоти. Черт, даже испытывая боль, мой член становился чертовски толстым и твердым, видя, что она держит мой подарок.

Букет из окровавленных пальцев, которые были обесцвечены и уже разлагались.

— Я бы спросила, как ты это сделал, но ты уже ответил на этот вопрос, — произнесла она холодным голосом, ее глаза смотрели в мои, а затем она медленно улыбнулась.

Все закружилось в моей голове — замешательство, шок, недоверие. Айла должна была стать моей следующей уязвимой, ничего не подозревающей, жертвой. Но она стояла надо мной, букет по-прежнему завернут в коричневую бумагу, запятнанную кровью, атласная лента была в ее ладони.

Я уставился на неё, моя реальность закружилась. Впервые в жизни я не контролировал ситуацию.

Это и… я был почти уверен, что влюбился.

АЙЛА

Я стояла над ним, дыша тяжелее обычного, потому что чувствовала… волнение.

Роман был без сознания из-за того, что было в шприце, который я подобрала и содержимого, введённого ему. Я предположила, что оно было предназначено для меня, седативное, чтобы делать с моим телом любые ебаные вещи, которые он захочет, пока я буду без сознания.

Ну, сегодня вечером я буду делать это с ним.

Его массивное тело было свалено на кровать — на что я потратила чертовски много времени, чтобы поднять его с пола и положить туда, где я хотела. Я уставилась на Романа, мой пульс участился, но это было не от страха.

Нет, это было темное и извращённое удовольствие, которое, как я думала, похоронила глубоко внутри себя очень давно.

Я знала, что он следил за мной с того первого раза. Хоть и не предполагала, как пристально он наблюдает за мной, я всегда ощущала его взгляд, задерживающийся на мне, поэтому никогда не чувствовала себя по-настоящему одинокой.

То, как я осязала его присутствие, даже когда не могла его видеть, было чем-то почти… успокаивающим.

Я посмотрела на него сейчас, раскинувшегося на моей кровати, неподвижного, и некий прилив удовольствия прошел через меня. Я привязала его руки к деревянной перекладине в изголовье длинной веревкой, которую я тщательно завязала. Он был огромным — сплошная стена мышц — но мне удалось поставить его в это очень уязвимое положение, с его жилистыми руками, зажатыми над головой, и его ногами, слегка расставленными и закрепленными по обоим концам кровати. Совершенно самостоятельно.

Это было сильное чувство.

Ожидание, когда он очнется, было напряженным. Я знала, что хочу сделать, как только захлопнулась входная дверь. Я даже оставила цепочку незапертой, чтобы сделать это еще проще для него.

Он был в отключке уже пару часов, но я никуда не торопилась. У нас была вся ночь впереди.

Наконец, Роман пошевелился, застонав, когда оклемался. Его глаза распахнулись, темные и смущенные, и я откинулась на спинку стула, который подтащила к кровати, и слегка улыбнулась, наблюдая, как он приходит в себя.

Мне нравилось, что он не привык к такому.

— Думал, что ты такой умный, — прошептала я, когда он полностью пришел в себя и посмотрел мне прямо в глаза. Я положила его жестокий и кровавый подарок обратно на комод, улыбка всё ещё играла на моих губах. Я протянула руку и позволила своим пальцам рассеянно играть с лентой, удерживающей разлагающуюся плоть.

Пальцы, которые он подарил мне, были извращенным подношением демона.

— Я знала, что ты наблюдаешь за мной. Видела тебя в закусочной, чувствовала, что ты следишь за мной, и знала, что ты врываешься в мою квартиру. — Я не призналась, что не осознавала этого полностью, пока он, вероятно, не сделал это уже в очередной раз.

Он медленно моргнул, его выражение лица ничего не показывало и не говорило мне. Но чем дольше он смотрел на меня, тем больше я видела, как что-то менялось. Я увидела перемену в его глазах, вспышку чего-то более темного.

Но не испугалась. Я была… возбуждена.