Мой отец был не из тех, кто легко испытывает страх, поэтому видеть, как он его демонстрирует, позволяет проявиться так, чтобы это было видно всем, у кого есть глаза… само по себе беспокоило. Ведь если такой человек, как мой отец, волновался рядом с Николаем и его братом, то какая надежда на то, что я выберусь живой?

Если я останусь в доме еще хоть на секунду, чувствуя, как вокруг меня нарастает давление, то сорвусь.

Я вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице, едва слышно ступая по плюшевому покрытию пола. Я прошла мимо многих слуг, но они не обратили на меня внимания, и когда я оказалась на лестничной площадке и направилась к входной двери, то не удивилась, увидев, что из коридора вышел Эдоардо.

Я хотела сказать, что мне не нужно, чтобы он следил за мной. Я была дома, вокруг царила такая безопасность, что я в ней тонула. Но я промолчала и проигнорировала его. Мне не нравилось, как он смотрит на меня, как пристально вглядывается этим скользким взглядом.

Оказавшись на улице, я почувствовала его тяжелое присутствие позади себя, и звук захлопнувшейся двери показался мне слишком громким. На секунду я закрыла глаза и вдохнула воздух — обещания весны в воздухе было достаточно, чтобы прогнать холод, когда поднялся ветер.

Поправив кардиган, чтобы он плотнее облегал грудь, я пошла вперед, желая взглянуть на фруктовые деревья в передней части участка у главных ворот и проверить, не распустились ли новые цветы.

Я слышала за спиной ровные шаги Эдоардо и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он совсем рядом, но при этом оставил мне немного личного пространства.

На участке работало несколько садовников, которые следили за тем, чтобы кусты были подстрижены, а ландшафтный дизайн — идеальным. Мягкие подошвы моих туфель поднимали декоративную гальку, пока я пробиралась к ряду фруктовых деревьев.

Как только я добралась до линии деревьев, то стала пробираться между ними. Они были довольно редкими, голыми для этого времени года, но мне было все равно. Я просто хотела выйти из дома, хотела убежать от всего этого хаоса и суеты, которые были вызваны тем, что моя жизнь бесповоротно и кардинально менялась.

Я остановилась и провела пальцами по коре яблони, слегка шершавой, остывшей от холодного воздуха. Провела пальцами по ветвям, представляя, как листья заполнят их этим летом. Звук слева заставил меня посмотреть в сторону ворот и массивного ограждения, опоясывающего весь наш участок. От земли до уровня пояса был декоративный камень, затем начинались причудливо закрученные кованые прутья, которые поднимались вверх примерно на пятнадцать футов.

Я услышала, как Эдоардо начал негромкий разговор с охранником у ворот, и, оглянувшись через плечо, увидела, как они склонили головы и переговариваются тихими голосами. Я снова сосредоточилась на деревьях, разглядывая ветви, и потянулась вверх, приподнявшись на носочках, потрогать маленькие почки, которые начинали прорастать по всей длине ветвей.

Лишь на мгновение солнечный свет привлек мое внимание к воротам. Я увидела проезжающий мимо элегантный черный автомобиль класса люкс с затемненными стеклами. В противном случае я бы не обратила на него внимания, но из-за того, что он двигался с ужасающе медленной скоростью, волосы на моем затылке встали дыбом.

Хотя мы жили не в совсем частном районе: между домами было около акра земли, а наш дом располагался напротив густого леса. Это означало, что движение машин по этой дороге было нечастым.

Я снова взглянула на Эдоардо, но он все еще был погружен в тихую беседу с охранником. Мое внимание вернулось к машине, которая полностью остановилась прямо передо мной, автомобиль работал на холостом ходу, низкий гул двигателя говорил о богатстве, он был почти бесшумен.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди, чем дольше я разглядывала машину. Я не могла видеть, кто находится внутри, так как окна были затонированы, но чувствовала, что тот, кто там сидит, наблюдает за мной. Это вернуло меня в прошлое: то же чувство, которое я испытала, выйдя из бутика, то же ощущение, которое испытала в кафе.

Казалось, время остановилось, но я знала, прошли лишь мгновения, секунды этого почти пристального взгляда на странный автомобиль. А потом машина исчезла, скрывшись за углом. Только тогда я выдохнула, выпустив напряжение, которое медленно нарастало за эти короткие секунды. Я знала, что должна рассказать кому-нибудь, в крайнем случае Эдоардо, но маленький голосок шептал «нет», чтобы я оставила это при себе.

Я повернулась и направилась обратно в дом, прежде чем поняла, что двигаюсь. Мне хотелось пойти в свою комнату, закрыть дверь и запереться от всех и вся.

И все же я не могла избавиться от чувства почти… предвкушения, поселившегося глубоко внутри меня.

Амара

Меня тянули, выщипывали, формировали то, что мои мать и отец считали идеальной итальянской девушкой для моего будущего мужа.