— Молись, — выдохнул я, и слова эти были холодны, как склеп. — Если твой Бог ещё слушает, пусть поможет тебе. Спасёт тебя.

Он попытался, но звук получился невнятным. Я вонзил его же собственный меч ему в грудь. Его крик, как и он замер на камне.

Я наклонился ближе, вдыхая его запах. Под моими пальцами все еще билось его сердце, и в этот момент я сделал выбор. Я откинул голову назад, закрыл глаза и прошептал в темноту:

— Возьми меня. Надели меня грехом, который обладает достаточной силой, чтобы отменить смерть. Возьми мою душу и сделай меня тем, кого этот мир будет бояться. Я отдам тебе все, лишь бы уничтожить своих врагов и воссоединиться со своей возлюбленной.

Радуцель захрипел, его горячая кровь потекла по моему запястью. Я позволил ей пролиться на мерзлую землю, затем наклонился и прижался ртом к ране. Его жизнь потоком хлынула мне в горло, горячая с привкусом железа.

И тогда что-то ответило.

Воздух сгустился, когда тени ожили, сдавливая меня ледяными пальцами и погружаясь мне в плоть. Тьма пустила корни, бесконечная и беспощадная, пока боль не стала всем, что я знал. Мое тело свело судорогой, сердце затихло, легкие застыли на вдохе.

Но потом — возрождение. Бешеный ритм там, где раньше была тишина. Первый удар проклятого сердца.

Я лежал на холодном камне, дрожа, когда неизведанное меня поглощало. И впервые в жизни я сдался.

Когда я открыл глаза, то мир в них обрел нереальную четкость. Я видел каждую каплю крови на груди Радуцеля, слышал, как его сердце цепляется за жизнь. Зубы болели и удлинялись, а голод терзал меня, как живое существо.

Я разорвал ему горло и пил, пока не ничего не осталось. Превращение прожигало меня насквозь. Оно опустошило меня и выковало мою душу заново. Когда всё закончилось, я снова стал цельным… но уже не тем человеком, каким был прежде. В жилах гудела новая, ужасная жизнь.

Я вышел из канализационных стоков прямо в бурю. Молния озарила руины безумным светом. Гром отозвался, как бой военного барабана. В ту ночь я стал злодеем.

Я убил всех мужчин, которые были в сговоре, чтобы забрать у меня любимую. Я выпил всю их кровь до последней капли, пока снег не окрасился в цвет ржавчины.

Столетия сменяли друг друга в том же кровавом ритме.

Охотясь и питаясь. И сквозь всё это я искал её, позволял годам проходить и растворяться, надеясь, что эта новая вечность вернёт её мне.

Но народы разных стран то восставали, то падали, а я оставался все тем же существом, связанным с тьмой, о которой так отчаянно молил. Я понимал, какую сделку заключил, и тьма услышала меня.

Я буду её слугой столько, сколько ей будет угодно.

Клара

Я проснулась с криком, застрявшим, как ком в горле, и с металлическим привкусом во рту. Мой лоб покрывала испарина, сердце бешено колотилось.

Я снова была в своём теле, в своём времени, в замке Ивана, но я чувствовала себя совершенно другой абсолютно во всем.

Хоть я и была одна в постели, но знала, что Иван где-то рядом. Я чувствовала его присутствие. Огонь в камине почти догорел, но я видела, что в него подбрасывали свежие дрова, чтобы вернуть жизнь огню.

Простыни прилипли к моей влажной коже, а пульс бился так сильно, что я почти ожидала увидеть, как от него дрожит одеяло.

Это было похоже на сон, но не совсем он. Мне оставалось лишь предположить, что наш обмен кровью с Иваном каким-то образом открыл во мне нечто сверхъестественное, позволив заглянуть в далёкое прошлое.

Воспоминания, которые не были моими в этой жизни, обрушились на меня огромной холодной волной. Не обрывки. Не вспышки. А целая жизнь. Моя жизнь. Когда-то меня звали Миркалла.

Я закрыла глаза и увидела замок более чем пятьсот лет назад. Снег на карнизах. Сад такой красивый, цветущий под солнцем. И тот последний вечер: я кормила птиц в этом саду.

Запах кожи и стали стал настолько сильным, что я готова была поклясться, что стояла как раз в том месте, где мой муж тренировался.

Я вспомнила всё. Не только последнюю ночь с Иваном, но и многие годы, что мы прожили до неё.

Занятия любовью, грязные слова, которыми Иван так искусно владел, и долгие разговоры о том, чтобы завести детей.

Но на передний план выходила моя смерть. Жар в груди. То, как мир перевернулся. Его руки были такими осторожными, когда он обнимал меня и плакал. Это был первый раз, когда я увидела, как мой воин проливает слёзы.

А потом мне достался дар или, возможно, проклятие — видеть и чувствовать его боль уже после того, как я стала холодной и безжизненной.

То, как он выкопал мне могилу и лежал в ней несколько дней. То, что произошло с Радуцелем, и его превращение. И всех остальных, кого он убил после