— Не прекращай, Джессика, — говорит Стефан. — Не знаю, какие мотивы могут быть у Лили и ей подобных, но мотивы мистера Харта мне очевидны. За эти два года вы изучили остров вдоль и поперёк, не так ли? Втерлись в доверие к отцу, а потом убили его. Чего проще, когда вы на Хемлок Айленд единственный врач, способный освидетельствовать смерть. Вам было известно, что никто из нас не воспримет его завещание спокойно, — за несколько семейных собраний вы наверняка поняли, какие отношения между нами сложились, — и вы решили прикрыться нашей грызней. Подстроили убийства так, чтобы мы думали друг на друга и сходили с ума от одной только мысли, что станем следующими. А теперь наверняка попробуете избавиться ото всех остальных — вот зачем вы уродуете тела. Скажете, будто все убийства совершались на почве религиозного фанатизма, а вам удалось выжить лишь потому, что под конец вы успели нанести удар первым. Так ведь, а, мистер Харт?

В повисшей тишине слышны лишь судорожные всхлипы Эшли. Лили старается обнять её покрепче и громко, размеренно дышит. С подозрением поглядывает на зажатое в руках доктора Харта ружье, и пробует успокоиться. Чувствует, как Александр сжимает пальцами её плечо.

Сегодня он носит кольца, и те болезненно давят на кожу сквозь тонкую ткань закрытого платья.

— Мне кажется очень удобным, мистер Стоун, что пока что вы — единственный, кто только выигрывает в сложившейся ситуации, — медленно, с нарочитым спокойствием произносит доктор Харт. — Ваша семья не пострадала, доля старшего брата теперь достанется вам, а значит разобраться нужно будет только с Лили, как с самой слабой жертвой, и получить в своё распоряжение весь остров, раз уж ваш отец оставил его ей. Уверен, с помощью жены вы без проблем сладите и с ней, раз уж с такой легкостью разобрались с несколькими взрослыми мужчинами. Меня вы оставили в живых только ради того, чтобы у вас был подозреваемый — в полиции вы будете утверждать, что все убийства совершил я, а потом напал и на вас. Вы просто защищались, но не рассчитали силу и убили меня.

Стефан недовольно кривится и едва поднимается с кресла, когда доктор Харт возводит ружье. Лили непроизвольно вздрагивает. Он и впрямь готов спустить курок, чтобы спасти свою жизнь. И она уверена, что будь оружие в руках старшего брата — тот мог бы выстрелить первым, даже не вставая с места.

Словно запертые в клетке звери, они отказываются признать очевидное и успокоиться. Им нужно всего лишь подождать, пока Спаситель отпустит свой гнев. Несколько часов.

— Да вы что! — Эшли вырывается из объятий Лили и встает между повздорившими мужчинами. — С ума сошли?! Мистер Харт, уберите сейчас же ружье!

— Вы тоже под подозрением, мисс Стоун, — спокойно качает головой тот. — Хотя я и не думаю, что вы принимали в убийствах непосредственное участие. Вряд ли ваш отец хотел для вас подобной участи.

— Придержи язык, Харт! — Стефан со злостью стучит кулаком по ближайшей стене. — И не смей направлять оружие на мою дочь!

— Тогда сядьте по местам и успокойтесь, — он настолько невозмутим, что Лили поражается его выдержке. В руках у того настоящее заряженное оружие, — парой выстрелов можно оборвать жизни всех собравшихся в гостиной — а он и бровью не ведёт. И руки у него не дрожат. — Пока мы остаёмся на местах — мы в безопасности. При всём уважении, мистер Стоун, подозревать вас у меня причин куда больше, чем девушек.

Вооруженные люди умеют убеждать — с неохотой, но Стефан слушается. Садится обратно в кресло и хватается за чашку с уже остывшим чаем. Лили удивляется, что никто не противился, когда она его заваривала. Глядя на их остервенелые лица, она была уверена, что кто-то да скажет, будто она подсыпала туда яд.

Но никто ничего не сказал ни тогда, ни сейчас.

Эшли занимает место рядом с Лили и Александром, забирается на диван с ногами, поджимает колени к груди и вновь заходится сдавленными рыданиями.

— Ты всё ещё не веришь, Эшли? — спрашивает Лили. У неё нет нужных слов, чтобы утешить её — только те, к которым она привыкла сама.

— Не знаю, Лили, — всхлипывает племянница. Головы не поднимает, и голос её звучит глухо и тихо. — Я уже ничего не знаю.

— В те дни, когда владыка обрушивает на нас свой гнев нельзя не верить, — мягко произносит Александр. — В такие дни спасти может только искренняя вера.

Рыдания стихают, и Эшли поднимает на них удивленный взгляд. Лили ободряюще ей улыбается. Знает, что поверить не так и просто — не всякую веру Спаситель посчитает искренней, не на каждую среагирует. Озлобленный и не способный угомонить собственный гнев уже второй день кряду, тот может и не разобрать, кого карает. Никогда Лили не видела такого жуткого шторма. Никогда не думала, что владыка может забрать так много людей.

Как никогда не видела и темной стороны доктора Харта. Сколько он провёл на Хемлок Айленд? Точно дольше двух лет, а она всего лишь однажды заметила в нём эту мрачность.

Всего лишь однажды — и то случайно.