Даже если и существует, спасать он его не спешит. Никто не спешит.
***
Следующим утром в поместье непривычно тихо: не гремит посудой миссис Стэнли, не носится туда-сюда недовольный продолжительным штормом сторож Саммерс, не слышно даже Джеймса. А ведь тот зачастую коротал свободное время за игрой на гитаре где-нибудь в комнате прислуги, когда заняться в доме было нечем — а садовнику в шторм, когда и в сад-то выйти не получится, заняться как раз нечем.
Лили с подозрением выглядывает в коридор, но никого не видит. Все гостевые комнаты располагаются на втором этаже, неподалеку от её спальни, и она замечает приоткрытые двери, но ничего не слышит. Наверное, остальные уже давно заняты своими делами.
За окном темно — небо всё так же затянуто тучами, завывает ветер и не стихает гроза — и понять, сколько сейчас времени, Лили не может. Часов в комнате нет. Мрачная и жутко уставшая, словно всю ночь её избивали мешками с картошкой, она спускается на первый этаж.
Пол у лестницы залит водой, дверь в подвал открыта нараспашку и несёт оттуда помоями. Сделав ещё несколько шагов вперёд, Лили замечает, что за этой дверью собралась вся семья — они толпятся на ведущих вниз ступенях. Таких же мокрых, измазанных в песке и водорослях.
Она непроизвольно вздрагивает.
— Не смотри туда, Лили, — Эшли пытается вытолкать Лили обратно в холл, едва она оказывается на лестнице. — Не стоит тебе это видеть. Я специально попросила маму тебя не будить, хотя она и говорила, что…
— Что там? — Лили хмурится и мрачнеет. Ей не нравится, когда от неё пытаются что-то скрыть.
Мельком поглядывает на присутствующих и не замечает никого из прислуги. Видит лишь седеющую макушку доктора Харта, но здесь нет ни кухарки, ни садовника, ни сторожа. Нет никого из тех, к кому Лили привыкла с детства. Разве что Джеймс работал у них всего два года, но даже к нему она успела привязаться.
Спаситель не может их покарать, правда? Она распахивает глаза от ужаса. Нет-нет-нет, они же не сделали ему ничего плохого. Они ему не доверяли, отказывались принимать семейную веру, но жили рядом с ним годами. В отличие от братьев, они уважали его и не пытались оскорблять.
Он не мог так поступить. Она же просила.
— Да пропусти ты её, — недовольно бросает Кроуфорд. — Что она, трупов, что ли, не видела?
— Мистер Стоун, ну в самом деле… — Лили слышит голос доктора Харта, но внимания на него уже не обращает.
Спускается вниз осторожно, медленно ступая по скользкой от водорослей лестнице. У самого подножья неприглядной горой свалены тела. Она замечает опухшую, уже пошедшую пятнами руку миссис Стэнли, торчащую из-под тела мистера Саммерса. Смотрит в остекленевшие глаза переломанного, перепачканного в крови Джеймса. В отличие от Элис, застывшей после смерти в определенной позе, они напоминают выброшенные на свалку ненужные детали. Мебель.
Лили шумно сглатывает.
Их тела не изуродованы, но отчего-то пол в подвале залит кровью. У них нет ушей. Ни у кого — уши отсечены неаккуратно, грубо, и Лили видит свисающую кое-где кожу. Ей не по себе.
«Они никогда не прислушиваются», — вспоминает она слова Александра. Слова Спасителя.
Разве тот говорил не об остальных? О Кроуфорде, который распускал язык в его сторону. О Стефане, который никогда не принимал Спасителя всерьёз. Или о Джессике, которая каждый раз снисходительно улыбалась, стоило кому-нибудь заговорить о владыке Хемлок Айленд.
Никто из прислуги не заслуживал снизошедшей на них кары.
— Пойдем, не стоит тебе на это смотреть, — Лили чувствует, как Эшли тянет её за руку обратно. На этот раз поддаётся. — Знаешь, я пыталась сегодня позвонить в полицию, но связи до сих пор нет.
Лили знает, что племянница просто пытается разрядить обстановку. Она — единственная, кто не потерял дорогих сердцу людей. Джаред лишился матери, а Лили вынуждена оборачиваться и печальными глазами поглядывать в сторону погибших друзей.
Они же друзья, так ведь? Миссис Стэнли была ей как добрая бабушка, а сторож Саммерс — сварливый, вечно прокуренный дед. А Джеймс друг не худший, чем сами Эшли и Джаред, только он рядом круглый год. Был.
— Сегодня никто никуда не расходится, — громко объявляет Стефан. — Посидим в гостиной, не развалимся. Если убийца — кто-то из нас, то на всех разом он не пойдёт. Шторм наверняка стихнет к вечеру и до нас наконец-то доберётся полиция.
Переубеждать их бесполезно. Лили перебирает пальцами браслет из крупных бусин на запястье, когда они с Эшли идут в сторону гостиной. Неужели Спаситель видит в их помыслах что-то неверное? Он забирал уши, а значит они действительно не слушали его.