Я выхватываю из кармана телефон и проверяю сообщения в мессенджере, но там ровным счетом ничего. Пропущенных вызовов тоже нет. У него не было времени написать? Офицер Смолдер приехал рано утром, вырвал его буквально из постели? Мысли крутятся в голове, словно сумасшедшие белки в колесе, но картинка никак не складывается. Черт!

И едва я собираюсь набрать сообщение, как Майкл подныривает под выставленную вперед руку Микаэлы и выхватывает телефон у меня из рук.

– Верни, черт побери! – кричу я, уже не заботясь ни о своей репутации, ни о том, что подумают другие. – Кусок дерьма!

– Посмотрим, что ты собиралась делать, шлюха. Пожаловаться Твари? – смеется он и демонстративно что-то листает на экране. – Ха, да вы только послушайте: «Мечтаю оседлать тебя прямо на этом столе. Можешь еще раз взять указку? С ней ты до жути сексуальный». Сколько берешь за вирт, Уильямс?

Губы искривляются от злости, ладони сами собой сжимаются в кулаки, но я с облегчением выдыхаю. Спасибо, что нашу настоящую переписку уже никто не увидит: вместо нее у меня в телефоне лишь глупые сообщения, написанные Ридом для офицера Смолдера. Пусть Майкл ими хоть зачитается, мою репутацию все равно уже ничто не спасет. Только смеяться над собой я больше не дам.

Хватит. Слабая Ванда давно умерла. Я не такая. Я, черт бы его побрал, муза Коллекционера, который несколько лет держал в страхе половину Калифорнии. Коллекционера, который сам теперь рискует стать экземпляром в полицейской коллекции.

И прежде чем я успеваю остановиться и подумать, мой кулак с силой врезается в щеку Майкла. Пока он стоит и удивленно прикладывает ладонь к лицу, я подбираю выпавший у него из рук телефон.

Что, нравится, урод? Так я только начала.

– Рот свой закрой, – бросаю я с отвращением. – Ты и волоска на голове Рида не стоишь. Так что завидуй молча или найди идиотку, которая согласится терпеть такую тупую свинью. Пойдем, Микаэла, а то опоздаем на занятия.

Может быть, у меня и хватило смелости за себя постоять, но лучше уйти, пока Майкл не очухался и не подбил кого-нибудь отомстить мне прямо здесь и сейчас. С него станется подкараулить меня в коридоре, как сделала Джессика, но это будет потом. Сейчас же нужно сообразить, что делать – черт с ними, с экзаменами, мне нужно понять, как вытащить Рида. И в чем обвинил его офицер Смолдер. Это же наверняка его рук дело.

– Слушай, они забудут об этом за лето, – с явным сочувствием говорит Микаэла, когда мы поднимаемся на второй этаж. Здесь на меня тоже косятся, тоже шепчутся и посмеиваются за спиной. – Все будет в порядке.

– Да плевать, даже если не забудут. Лишь бы не пытались полоснуть стеклом по шее, второго раза я уже не выдержу, – усмехаюсь я. Удивительно, до чего ломко и нервно звучит мой голос, будто я ревела несколько часов и только-только успокоилась.

– Переживаешь о Тва… профессоре Эллиоте? – Она неловко переминается с ноги на ногу и виновато улыбается. Явно стыдится, что чуть не назвала Рида Тварью, точно как Майкл и другие старшекурсники в холле. – Он, конечно, не лучший препод в академии, но на убийцу не похож. Его отпустят после допросов, все будет в порядке. Так что не переживай. И звони, если что, понятно? У меня история искусств в ближайшие полтора часа, мы будем буквально в соседних кабинетах. Так что я готова в случае чего дать Майклу пинка. Но не думаю, что он что-то сделает, он же трус и умеет только языком трепать.

– Спасибо, – улыбаюсь я искренне, пусть и устало. – Правда. Если бы не ты, Микаэла, я бы не выдержала и первых месяцев в академии.

– Ой, да брось. Ты сильная, Ванда, и заарканила самого холодного и заносчивого мужика в Белморе. Все наладится. Ладно, я побежала!

Подруга машет на прощание и спешит в конец коридора, поближе к кабинету, чтобы точно не опоздать на занятие. Да, Микаэла молодец и готова помогать мне даже тогда, когда остальные хотят разве что плюнуть мне в спину и считают глупой дурочкой, ртом заработавшей себе место в академии. И не только ртом. Микаэла молодец, но я все-таки не такая. Раз уж Стилтон решил играть грязно, отставать я от него не собираюсь.

И прогулять занятие по начертательной геометрии – меньшее из зол.

Отделившись от шумной толпы студентов постарше, я сворачиваю к женской душевой, незаметно захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Внутри никого. Вот и отлично, будет время подумать и разобраться, что я могу сделать, сидя в стенах академии. Едва ли кто-то отпустит меня в участок, чтобы поговорить с Ридом с глазу на глаз. Если он вообще в участке.

«Где ты сейчас?»

И время в одно мгновение превращается в густой тягучий сироп. Идет настолько медленно, что впору лезть на стену: цифры на экране меняются раз в вечность, одна минута напоминает десяток часов, а две уже похожи на сутки. Я меряю шагами душевую, брожу от одной кабинки к другой, но уведомления все нет. Сообщение так и висит непрочитанным.

Черт! Черт, черт, черт!