Нет, нет, выброси эту ерунду из головы сейчас же. Но уже слишком поздно: тошнота накатывает с новой силой, и меня едва не рвет прямо на паркет перед чьей-то комнатой. Подняв глаза на табличку, я замечаю худшую фамилию, какую только можно было увидеть в такой ситуации.
Тейлор. Черт.
С трудом, но мне удается удержать в себе отвращение к прошлому, а вместе с ним и остатки ужина. Нечего здесь торчать, нужно вернуться к себе, пока Генри не вышел из комнаты и не взглянул на меня с такой снисходительностью, словно оплачивает мое обучение в Белморе из собственного кошелька. Одно только воспоминание об этом взгляде вызывает во мне новую волну неприязни, и я, запахнув халат посильнее, шагаю в сторону парадной лестницы.
В уставе нет ни слова о том, можно ли бродить по академии в халате и пижаме, но я подозреваю, что сторож или кто-нибудь из старост запросто придумают новые правила, если заметят меня в таком виде. Но ничего не поделаешь, пусть хоть медсестру опрашивают, если захотят, – мне просто стало плохо, пришлось спуститься в медпункт, пусть и с подачки Микаэлы. Куда она унеслась, интересно? Ни секунды на месте усидеть не может. Я пробыла в кабинете от силы минут десять.
– Двадцать минут осталось, – раздается за спиной до боли знакомый насмешливый голос. Генри, конечно же. – Да и с чего это ты шляешься по коридорам в таком виде? Между прочим, правила одинаковы для всех, для любимчиков преподавателей исключений не делают.
– В правилах о халатах ни слова, – кисло отвечаю я, не оборачиваясь. Просто дойду до лестницы побыстрее, поднимусь к себе, и дело с концом. Не станет же он тащиться за мной аж до нашей с Микаэлой комнаты. – Кроме того, что они должны быть форменными. Видишь, да? Он черный, с гербом Белмора. Так что иди и докапывайся до своих подружек, Тейлор, а от меня отстань.
Я ускоряю шаг и тянусь к тяжелой двери в холл, когда Генри грубо хватает меня за плечо и разворачивает к себе. И в этот момент что-то во мне ломается. Просыпается слабая Ванда, готовая в любой момент спрятаться в нору и сделать вид, будто ничего не происходит. Ванда, которая может стерпеть что угодно и расплакаться лишь спустя несколько часов, когда ее никто уже не увидит. Ванда, которую я должна была оставить в Рокфорде.
Тело прошибает холодный пот, и мне уже все равно, насколько презрительно щурится Генри, глядя на меня с высоты своего роста.
– Да что ты о себе возомнила, выскочка? – выплевывает он мне в лицо, и я опасливо сжимаюсь в комок, прикрываю глаза, не в силах произнести ни слова. Уходи, просто уходи. Оставь меня в покое. – Ты хоть в курсе, с кем разговариваешь? И где? Если вдруг нет, то ты, идиотка, в общежитии – правила здесь устанавливают старосты, а не твой вшивый устав. Преподы сюда не заходят, и Тварь тебе уже не поможет. Думаешь, тебе все можно? Так я сейчас докажу, что нет.
Вот и все, стоило одному ублюдку появиться на горизонте, как я снова сломалась. И кто бы мог подумать, ублюдком оказался не загадочный профессор Эллиот, а обычный выскочка с нашего курса – ему всего лишь повезло родиться в семье побогаче моей, и он уже готов смешать меня с грязью. Использовать. Растоптать и уничтожить.
Я плотно зажмуриваюсь и готовлюсь принять удар, а то и что похуже. Представляю, как Генри приложит меня лицом об стену или об пол, как попытается избить. Так ведь все они и поступают? О да, они все одинаковые. От того урода, что пару лет прожил в моем доме, до этого парня с золотой ложкой во рту. И нужно им всем одно и то же, черт бы их побрал.
Давай, Генри, ни в чем себе не отказывай, тащи меня в ближайшую кладовку и делай, что вздумается, тебя тоже потом кто-нибудь отмажет. У поганого отчима были связи, а у тебя наверняка есть деньги. Какая разница, да? У меня нет ни того, ни другого.
Однако ничего не происходит. Все мое тело напряжено в ожидании удара, но его так и не следует – я покачиваюсь из стороны в сторону на ватных ногах, так и не решаясь открыть глаза. Напряженно прислушиваюсь к обстановке вокруг, но различаю лишь шумное дыхание Генри и смутно знакомый голос. Глубокий и обволакивающий, словно огромное теплое одеяло. Все портят только нотки едкого сарказма:
– Не теряете времени зря, мистер Тейлор? А казалось бы, старостам положено следить за соблюдением правил, а не наоборот.
Нерешительно приоткрыв один глаз, я замечаю расплывчатую фигуру профессора Эллиота. Он все в той же водолазке кофейного цвета, но поверх нее небрежно накинут шарф, а платиновые волосы растрепались сильнее обычного. А говорили, что преподаватели не заглядывают в наше общежитие.
Молись, Ванда, чтобы он не сделал исключение для тебя!
– Я и слежу, профессор, – отвечает Генри, и его голос уже далеко не такой озлобленный и уверенный. Кажется, будто он стал на несколько тонов выше и теперь идеально подходит девятнадцатилетнему недоноску, который только и знает, что докапываться до тех, кто слабее. Кто не в состоянии дать ему отпор. – А вы идите дальше по своим делам.