Конечно же, старику Стилтону просто хотелось найти виноватых – например, единственную студентку с грантом, которая не будет возникать, и преподавателя, который сам признался, что состоит с ней в отношениях. Я криво ухмыляюсь. Но одного Стилтон учесть не смог: у меня был миллион причин не поддаваться на его провокации, а Ванда оказалась вовсе не простушкой, готовой держать рот на замке, лишь бы ее фотографии не продемонстрировали всему Белмору. Тем более что и здесь наш ректор оплошал.

Ему нужно было остановиться на угрозах и подождать, а он выкинул все карты на стол с уверенностью, что у него флэш-рояль и обыграть его никто уже не сможет.

– А я вам говорила, – встревает Ванда. Выходит вперед и хмурит густые темные брови, еще и смотрит на детектива Смолдера так, словно готова прожечь его взглядом насквозь. – C самого начала говорила, а вы даже меня пытались убедить, что Рид меня принуждает.

– Поверьте, мисс Уильямс, я прекрасно слышал, что вас никто не принуждает, – посмеивается Смолдер в ответ, а моя милая муза несколько раз моргает и умолкает, отворачиваясь. – Хотя вы вроде как должны были сдавать экзамен.

– И она сдала, детектив. Не думаю, что вы явились сюда только ради того, чтобы поддеть меня или Ванду.

– Конечно нет.

Но продолжить детектив не успевает, так и обрывается на полуслове. Со стороны парадной лестницы по коридору доносятся крики и шорохи, звонкий голос секретаря и несколько смутно знакомых голосов студентов. Но ярче всех среди них звучат недовольные возгласы Стилтона, которого сейчас наверняка выводят из академии. И вовсе не так вежливо, как меня пару дней назад.

– Вы не имеете права! Мой адвокат уничтожит ваш участок! Позвоните сенатору Куперу, если не верите, или я позвоню ему сам!

Не стоило переходить мне дорогу, Стилтон. Ты мог бы управлять академией еще с десяток лет, а потом выйти на пенсию и наслаждаться жизнью и теми подачками, какие готов был делать тебе твой дружок-сенатор. А что теперь? Ты сгниешь за решеткой, и никакой сенатор тебе не поможет, потому что будет уверен, что именно ты убил его дочь. Каково оказаться в моей шкуре?

Довольная ухмылка проступает на губах сама собой, и сколько бы я ни пытался ее согнать, ничего не выходит. Не страшно. Пусть детектив думает, будто я счастлив вернуться в Белмор к музе. В конце концов, это недалеко от правды.

– С мистером Стилтоном возникнут проблемы, – Смолдер кивает в сторону лестницы, – но мы разберемся. Если окажется, что это он охотился на девушек в последние два года, то я быстро попрощаюсь с нашим участком и наконец-то смогу начать нормально работать. Может быть, даже в полиции штата. Так что я должен сказать вам спасибо, мисс Уильямс. И сожалею о том, через что вам пришлось пройти.

Хочется рассмеяться прямо здесь и сейчас, но я держу себя в руках и натягиваю на лицо маску приятной вежливости. Не время показывать себя с худшей стороны. Детектив Смолдер – охотник за удачными делами, готовый на все, лишь бы попрощаться с безнадежным участком, который находится под каблуком у сенатора Купера и попечительского совета академии Белмор. И он сделает все, чтобы распутать дело Коллекционера, даже если ради этого придется отправить за решетку невиновного человека.

Моя милая муза не просто идеальна, она превосходна.

– Не переживайте, со мной и не такое бывало. Спасибо, что хоть в Калифорнии полиция работает, а не смотрит в рот жирным ублюдкам, – выплевывает дорогая Ванда с отвращением. Она прекрасная актриса, но сейчас вовсе не играет. – Надеюсь, ректора Стилтона посадят, а в тюрьме его кто-нибудь… Ладно. Сделаю вид, что я приличная студентка престижной академии, и не буду продолжать. Вы не дурак, офицер Смолдер, сами все поймете.

– Детектив. Детектив Смолдер, мисс Уильямс.

Она лишь пожимает плечами и отступает на несколько шагов, прячется за моей широкой спиной и крепко сжимает мою ладонь. Думаю, теперь Смолдеру достаточно доказательств того, что я никогда и ни к чему не принуждал милую музу. Почти. Но и тогда она была вовсе не против, просто еще не догадывалась об этом.

– И, мистер Эллиот, – Смолдер косится в сторону, откуда до сих пор доносятся крики, а потом заглядывает мне в глаза, – если вам понадобится замолвить слово перед попечительским советом, когда в академии будут выбирать нового ректора, наберите мне. Будем считать, это моя попытка извиниться за ваш короткий отпуск в участке. И за то, каким чудовищем я считал вас эти пару дней.

Ванда прыскает от смеха, но не произносит ни слова. Но я прекрасно ее понимаю. Детектив Смолдер вовсе не ошибался, когда считал меня чудовищем.

– Спасибо, детектив.