— Освободи мой народ, Крона, — приказывает Роман, его рёв становится ещё громче. — Освободи демонов.

— Нет, — говорит она, поднимаясь над землей и сокращая расстояние между ними, пока их глаза не оказываются на одном уровне. — Ты будешь уважать Устранение, Лорд Рун, и его надлежащий процесс.

Он кивает. Спокойно.

— Я уважу Устранение. Нова и Кода сразятся с Эстой, — его глаза темнеют, становясь чёрными. — Однако правила игры тебя не защищают.

Он вскидывает руку, обнажая демонические когти. Они царапают лицо Кроны так быстро, что она не успевает вскрикнуть. На её правой щеке появляются три красных рубца. Они выглядят устрашающе, как смертельные узы, пока из каждого рубца не начинает сочиться тот же светящийся узор, который Роман создавал всего несколько мгновений назад.

Руны текут по щекам Кроны, как слёзы, и она хватается за них, отчаянно выдёргивая.

— Прочти свою смерть, Крона, — говорит Роман. — Твоя судьба теперь решена.

— Моя судьба? — огрызается она. — Я победила свою судьбу, когда уничтожила твоего волка. Тебе не прикончить меня, Мастер Демонических Рун.

Роман внезапно замирает, и на сердце у меня становится тяжело. Железные волки напали на его семью, когда он был мальчиком, и его волка вырвали из тела и убили. Но он так и не нашёл колдуна, который стоял за заклинанием, оборвавшим жизнь его волка.

Роман молчит. Он бросает на меня ответный взгляд, и я ожидаю увидеть боль и ярость — и я вижу, — но в нём также присутствует умиротворение, которого я не ожидала. Его взгляд длится всего секунду, но кажется, что он длится всю жизнь, и это открывает мне прекрасную истину: я — вторая половинка его души.

Я — волк, которого хватит на нас обоих.

Чёрные глаза Кроны становятся всё более дикими, когда она отчаянно перебирает текст, вытекающий из порезов на её лице. Вскрикнув, она отбрасывает сценарий и вместо этого поднимает руки вверх.

Земля кружится у неё под ногами, пыль поднимается вихрем, и она начинает кружиться вместе с ним, а вокруг неё нарастает поток энергии.

Роман не ждёт больше ни секунды. Он бросается на Крону, и между ними вспыхивает сила, поток такой силы, что нас с Кодой отбрасывает назад.

Эсту отнесло в сторону, она заскользила по грязи, но потом упёрлась пятками в землю и с яростным криком бросилась к Кроне, как будто собиралась ей помочь.

Я разворачиваюсь и преграждаю Эсте путь.

— Нет, — моя сила циркулирует вокруг моих пальцев, когда я напоминаю себе, что мы с Кодой должны сделать: спровоцировать Эсту принять её истинный облик, и, что, возможно, сложнее, нам нужно принять и наши собственные истинные формы.

— У нас своя битва, — рычу я на неё.

Она кивает и отступает, используя увеличившееся расстояние между нами, чтобы держать меня и Коду в поле зрения.

— Тогда давайте покончим с этим.

Её золотая сила стекает с кончиков пальцев, и я готовлюсь к её атаке, но вместо того, чтобы направить её силу на нас, она вскидывает руки в воздух и кричит:

— Придите ко мне, прекрасные души!

Золотистые лучи света поднимаются и расходятся от кончиков её пальцев, описывая дугу над нашими головами. Мы низко пригибаемся, когда волны распространяются в туманном воздухе, и поначалу меня охватывает страх, что она собирается забрать души у каждого демона, сидящего на трибунах, но золотой свет устремляется к зазубренной щели в стене арены.

В проёме появляются фигуры. Они уродливы, но до ужаса знакомы — лоскутное одеяло из зелёных листьев и угольной пыли, облепившее гуманоидную форму.

Они шепчут одно-единственное слово, от которого меня пробирает до костей.

— Голодны.

Это отвергнутые души, голодающие и несчастные. Их сотни.

Глава 44

Души выплескиваются через пролом на арене, их количество увеличивается, и они стекаются по обе стороны поля боя, поближе к заключённым демонам.

Я сражалась с одной голодной душой в Запретных Землях, и убить её было почти невозможно. Она обхватила меня руками за шею и попыталось высосать мою энергию, изголодавшись по жизненной силе, необходимой ему, чтобы снова стать целым.

Только моя сила кошмаров положила ей конец.

Все эти души должны находиться в тюрьме, а не выливаться на поле боя, где тысячи беззащитных демонов станут для них источником энергии.

— Какая жалость, что вы будете слишком заняты, сражаясь со мной, чтобы спасать этих бедных демонов, — с улыбкой говорит Эста.

Мой инстинкт — броситься к демонам и защитить их, и я замечаю, как Кода подпрыгивает на месте, словно не может решить, с кем из них сразиться. Эста вынуждает нас сделать жестокий выбор, но чем скорее мы покончим с ней, тем скорее сможем разобраться с душами и защитить наш народ.