— Смотри не запнись, крутышка, — наконец сказал Дэниел.

Я, как истинный взрослый человек, показала ему язык, получив в ответ улыбку с ямочкой. Он обернулся к полю, несколько раз выдохнул:

— Ну, вперед, — призывно рыкнул он.

И мы побежали…

Обычно, если приходится бегать, я превращаюсь в грациозного волочащего челюстью по земле бегемота, судорожно ловящего воздух… Добавим к этому снег — получаем беспомощно трепыхающуюся рыбешку.

А я в платье.

Нам всем крышка.

Конечно же, я запнулась в первые секунды. Лексен обхватил меня за талию и поднял. Он даже не остановился — спортивный, гад! Так и бежали за активно махавшем руками, смотрящим только вперед Дэниелом.

Точнее, Лексен бежал, а я только переставляла ноги. Где-то на середине пути появилась надежда: у нас получится! Вроде ничего даже не происходит!

И тут Дэниел заорал:

— Оставьте меня в покое! — и начал замедляться. Мы поравнялись. Глаза его были плотно закрыты, он вслепую молотил руками воздух.

— Что происходит? — спросила я Лексена.

Тишина в ответ. Внимательно глянула на Даркена: глаза прикованы к другу, сверкают серебристым пламенем.

— Тебя же можно оставить на секундочку?

Прямо огорошил своим мягким тоном! Я быстро закивала:

— Да. Обещаю никуда не уходить.

Пылающие глаза замерли на мне:

— Дэниел… Нужно ему немного помочь. Даже не двигайся, хорошо? Можешь хоть раз послушаться?

Я фыркнула, скрестив руки, чтобы согреться. Несмотря на снег, было не холодно, но холодок пробежал по телу.

— Иди уже! — выпалила я. Блин, пока этот вечно командующий чел не сказал что делать, я бы с места не сошла! А теперь я просто обязана отойти хоть на шаг!

— Упрямый маленький человечек! — сказал он с ухмылкой, отвернулся и медленно пошел к другу. Я сощурилась, пытаясь прожечь взглядом дырку в широких плечах. Ну почему я не умею стрелять лазером из глаз? Почему?

Было бы так круто…

Вдруг белая пелена застлала глаза. Это что, снегопад? Начался какой-то дикий снежный шторм, несмотря на полное безветрие. Все же, я отошла от того места, где наказал быть Лексен, в направлении пропавших из виду парней.

— Лекс! — часто моргая позвала я.

Тишина… Потом еле различимый шепот. Я подошла ближе. Они должны быть здесь.

— Лексен! — громче позвала я.

Ответил голос, который я уже никогда не должна была услышать.

— Эм-энд-эмп… малышка… это папа…

Я остановилась, разглядывая мужчину передо мной. Крис Уолтерс ничуть не изменился с последней встречи: высокий, крепкий, черные волосы, пара седых волос на висках. Слегка улыбающиеся глаза немного светлее моих.

— Папа? — только он звал меня Эм-энд-эмп. Говорят, когда мне было два, я пробралась в его офис, стырила целую пачку m&ms и чуть ли не всю съела. Всегда была сладкоежкой.

— Наконец-то ты добралась сюда! Я так долго тебя ждал! Мы столько должны тебе рассказать… — Он шагнул ко мне. Я почему-то видела его настолько четко, будто никакого снегопада и не было.

Горячие слезы текли по щекам, бесшумно падая на землю.

— Ты мертв, пап. Вы оба… Пожар…

Он протянул руку и улыбнулся не только губами, но и глазами. Эта улыбка утешала меня всякий раз, когда я расстраивалась.

— Прости, что покинули тебя. У нас не было другого выбора…

Я начала захлебываться водопадом слез.

— Это глюк, это глюк, — говорила себе я, но отвернуться сил не было. Ведь передо мной стоял человек, которого я любила больше жизни, по которому нестерпимо скучала все эти восемь месяцев.

— Хочешь увидеть маму? Мы живем здесь, в Послемире. Будем жить вместе!

Да! орали голоса в голове. Да, Господи, верни их!

Ноги сами пошли вперед. Ближе и ближе… Слезы смешивались с падающим снегом. Довольно странно, когда снег есть, но он не тает на лице. Папа, со все той же радостной улыбкой, махал мне.

— Еще несколько шагов, доченька!

Но что-то меня смутило, я остановилась.

— Что такое? — спросил отец.

— Не знаю. А где мама?

Мама всегда была с ним. Они — одна из тех, тошнотворно любящих друг друга парочек. Всегда хотелось выйти из комнаты, где они оказывались вдвоем. Гаденькое зрелище, особенно для их ребенка. Но именно благодаря им я верила в любовь, и в то, что нужно найти того самого.

А они именно и были теми самыми друг для друга. Так почему папа один?

— Пап, где мама? — медленно повторила я.

Доброжелательную улыбку сменило разочарование. Яркая вспышка. Я вскрикнула. Загорелая кожа, голубые глаза, темные волосы превратились в… с ног до головы одетого в черное Лауса!