— Итак, Атлантида была потоплена Матерью всех богов, — сказал Джесси, проводя рукой по волосам, отчего пряди растрепались. — И это было не потому, что они обнаружили какой-то «источник вечной молодости», а потому, что у ее детей были дети в телах смертных, что было запрещено.

Аксель кивнул.

— Если верить этому дневнику, то да, по сути, именно это и произошло.

Все взгляды обратились ко мне.

— Ты и есть тот самый Несущий Ад? — спросил Кэлен, и на его губах заиграла ухмылка, хотя глаза его были полны мрачных эмоций.

Я фыркнула.

— Наверное, из-за того, как мне везет в последнее время.

Мэб устроилась у меня на плече, и я почувствовала, что ее легкое прикосновение успокаивает.

— Мифы и легенды, — просто сказала она. — Это не всегда так. Многие вещи, которые, как вам казалось, вы знали об Атлантиде, уже опровергнуты. Если Мэдди — Несущая Ад, она опровергнет и это пророчество.

Я была на сто процентов согласна с ней… я не очень-то стремилась к концу света, — но было что-то такое в том, что родители контролировали нас. Что вызывало… беспокойство.

В этот момент я была изрядно пьяна, у Илии было расстроенное лицо, а Ларисса качала головой, глядя на нас обеих.

— Вы знаете, нам нужно уезжать через два часа, — сказала она нам голосом мамы.

Я застонала и отмахнулась от нее.

— Это будет конец света. Если кому и стоит напиться, так это мне.

Она ударила меня.

— Ты не знаешь, что ты — конец света. Всему этому тысяча лет, не говоря уже о грубо переведенном тексте. Это может означать что угодно.

Я фыркнула.

— Да, скажи это Ашеру.

Мой смех оборвался, и это давление вернулось в грудь, сжимая меня до тех пор, пока я не почувствовала, что грудина и ребра вот-вот треснут. Должно быть, я захныкала или что-то в этом роде, потому что Джесси оказался рядом, обнял меня и усадил к себе на колени.

— Дыши, Мэдс, — мягко сказал он, поглаживая меня по спине, пока я жадно глотала воздух. — Дыши, малышка. Ашер не твоя вина. Ты не виновата в его смерти. И поверь мне, если бы умерла ты, у нас больше не было бы Ашера. Не того, кого мы все знали и любили. Так будет лучше.

Тогда мое сердце разбилось — я могла бы поклясться, что слышала, как оно разбилось, — и я рыдала у него на груди.

— Я не могу без него жить, — сказала я, настолько разбитая, что мне было больно говорить. — Я не могу.

Он не переставал гладить меня.

— Ты можешь, и ты сделаешь это, Мэддисон Джеймс. Ты важна. Для мира. Для нас. — Небольшая пауза. — Для меня.

Рон наклонился ко мне, и его ледяная энергия обдала меня.

— Дай себе время, — пробормотал он, и когда я подняла лицо, он большими пальцами смахнул мои слезы. — Это не избавит тебя от боли, но ты научишься с ней жить. Ты снова будешь функционировать. Ты будешь помнить все прекрасное, что было у вас с Ашером, и думать об этом с нежностью.

Слезы не переставали литься, и ничто не могло унять боль внутри, поэтому я просто оставалась там, где была. Я сидела на коленях у Джесси, а Рон держал мое лицо в ладонях, вытирая нескончаемые слезы.

— Спасибо, — наконец сказала я.

Никто не спрашивал, за что я их благодарю; они все знали. Если бы не эти ребята, мои друзья и семья, которые были рядом со мной в такие моменты….

Они поддерживали меня, как могли, и, надеюсь, в скором времени я смогу держать себя в руках.

* * *

Мы были молчаливой, немного похмельной группой, поднявшейся на борт частного самолета. Илия была в темных очках и постоянно хмурилась. Всякий раз, когда кто-нибудь пытался заговорить с ней, она поднимала руку и качала головой.

— Никаких разговоров, — огрызалась она.

Ларисса зашлась в приступе смеха.

— Я же говорила, — сказала она, радуясь своей победе.

— Я тебе врежу, — простонала Илия. — Типа, меня даже не волнует, что я люблю тебя, и ты — одна из моих лучших друзей, если ты скажешь это еще раз, я тебя ударю.

Ларисса закрыла рот, но широкая улыбка не исчезла с ее лица. Тем временем я опустилась в кресло, вспоминая, почему не пью. Те несколько раз в моей жизни, когда мне хотя бы отдаленно удавалось напиться — это была тяжелая работа — я просыпалась на следующее утро, желая умереть. Похмелье никогда не длилось долго, но в течение этого короткого времени было больно.

— Мы не совсем совместимы с алкоголем, — сказал Джесси, протягивая мне какой-то травяной отвар, который должен был помочь. — У атлантов не такой метаболизм, как у других супов. Наша энергетика особенно отличается, и энергия воды не любит алкоголь.

Я застонала.

— Ты мог сказать мне это еще вчера.

Он немного протрезвел.

— Ты бы послушала?