Возможно, он начал осознавать свою новую божественность.

Сначала в поле зрения появился стол, а рядом с длинной скамьей — колдун с ребенком на руках.

— Луи! — воскликнула я, понизив голос, когда увидела, что его сын спит.

Придвинувшись к нему, я позволила ему обнять меня свободной рукой, и когда я прижалась к нему, на меня нахлынула последняя волна чувства вины.

Луи… Я уважала его больше, чем кого-либо другого, и я подвела его. Я долго ждала этого извинения.

— Мне очень, очень жаль…

Он зажал мне рот рукой, останавливая прежде, чем я успела произнести хоть слово. Ребенок на его руках зашевелился, и мы оба отвлеклись, когда Джеймс открыл глаза. Его темно-фиолетовые, древние не по годам глаза.

— О, вау, — выдохнула я, через прикрытый рукой рот, Луи все еще держал меня в заложниках. — Он такой идеальный.

Луи отпустил меня и, прежде чем я успела сказать хоть слово, передал Джеймса прямо мне в руки.

— Только члены семьи имеют отношение к моему ребенку, — прошептал он, приблизив свое лицо к моему. — Ты — моя семья. Тебе не нужно ни за что извиняться. И… — Он прочистил горло. — Спасибо… за спасение миров… за то, что позволила мне подержать на руках моего ребенка. Я буду в долгу перед тобой до конца своей долгой жизни. И даже больше.

По моему лицу текли слезы, такие слезы, которые превращали меня в сопливое месиво, но мне было все равно. Простить себя, по-видимому, было самым трудным, что мне приходилось делать, потому что эти люди, которые так много для меня значили… они никогда не злились.

— Ты потратила недели, создавая темную пустоту, в которой можно было спрятаться, — тихо сказал Луи, — опасаясь того, что мы можем сказать или сделать, когда ты вернешься. Твоя вина перед Коннором… за все это… это было не твое, чтобы за это цепляться. Я рад, что ты наконец вернулась к нам, потому что с тобой наша жизнь стала лучше.

Я проглотила еще больше слез, крепко зажмурив глаза.

— Мне нравятся твои волосы.

Его слова удивили меня, и я снова широко раскрыла глаза, убирая прядь волос за спину.

— Это мой натуральный цвет, — сказала я, пожав плечами. — Прошло так много времени, что я почти забыла, какой у меня белый блонд.

Луи протянул руку и откинул прядь волос с лица таким заботливым жестом, что я снова разрыдалась.

— Думаю, это самый лучший цвет на сегодняшний день, — тихо сказал он. — Тебе больше не нужно менять свою судьбу. Наконец-то ты там, где тебе всегда было суждено быть.

Что ж, черт возьми. Чувак действительно пытался меня убить.

— Я так рада, что ты появился в моей жизни, — выдавила я. — Ты спас меня во многих отношениях, Луи. Я благодарна тебе.

К счастью, прежде чем мы смогли еще больше выплеснуть свои эмоции, Элизабет, его пара, подошла к столу с подносами в руках, а за ней, как по волшебству, последовали другие. Восхитительный запах еды заставил всех двигаться.

Когда блюда оказались на столе, мы все сели.

— Давайте поедим! — сказали одновременно Джесса и Илия, и мрачное настроение исчезло, когда раздался смех.

Ни Луи, ни Элизабет не сделали ни малейшего движения, чтобы забрать своего ребенка, и я обнаружила, что вполне довольна тем, что сижу, прижимая его к себе. Малыш все еще не спал и смотрел на меня снизу вверх, и я улыбнулась ему, не в силах отвести взгляд.

— Знаешь, ты просто идеален, — прошептала я, проводя рукой по его щеке. Он не был закутан. Было не холодно, и на нем был голубой комбинезон, так что его ручки были свободны, и крошечные пальчики обхватили мои.

Я не задавалась вопросом, нормально ли это для ребенка его возраста. Это был ребенок Луи и Ти. Он должен был стать необыкновенным.

Ашер придвинул свой стул поближе к моему, обняв меня сзади, чтобы я могла прижаться к нему всем телом, а ребенок устроился у меня на груди. Это был идеальный баланс, и у меня почему-то защемило сердце.

— Прямо сейчас я не готова, — сказала я Ашеру, наклонив голову, чтобы видеть его лицо, — но однажды я смогу воспринимать это как часть нашей жизни.

Он наклонился и поцеловал меня, коротко, отстраняясь, сверкая золотистыми глазами.

— Когда-нибудь, детка.

Остаток дня мы провели за едой, питьем и играми с малышами Компассами. Джеймс большую часть времени спал, довольный собой, на руках у родителей. А иногда и у меня.

Малыш уже завладел моим сердцем. Как и все они.

— Пока, тетя Мэдди, — позвал Джексон, и его детский голос пронзил мое тело и сердце.

— О-о-о… — Илия прижала руку к груди. — Он назвал тебя тетей Мэдди. Это так чертовски мило.

Джесса рассмеялась.

— Мы все — одна семья. Мы рады видеть вас здесь в любое время.