— Они охотятся для тебя. — От его низкого, проникновенного голоса я чуть не свалилась с подушки. Как, черт возьми, я могла не заметить Тень в комнате?

Он оторвался от стены, к которой прислонялся, бесшумно, как подкрадывающийся камышовый кот.

— Ты всегда наблюдаешь за мной, когда я сплю, — сказала я, слегка задыхаясь, когда приподнялась. — Что с тобой такое?

Он не стал этого отрицать, просто подошел ближе, и когда остановился около краешка моего мягкого кресла, я резко повернула голову, чтобы не пропустить ни одного выражения его лица. Только по мимическим изменениям на его лице я могла понять, что он чувствует.

Он никогда не показывал много, но иногда я находила что-то ценное.

Прямо сейчас его глаза горели, брови были сведены вместе.

— Ты — загадка, которую я должен разгадать, — сказал он мне, и я была удивлена, когда он присел передо мной на корточки. Тень никогда не опускался до моего уровня, всегда подтягивая меня к себе. — Меня притягивает твоя энергия. Я чувствую… — Он остановился. — Я чувствую, Солнышко. Это проблема, потому что любая слабость может встать между мной и моей жаждой мести.

Я глубоко вдохнула, раздраженная сухостью в горле.

— Ты сводишь меня с ума, — прошипела я. — Ты такой непредсказуемый, то вверх, то вниз, то относишься ко мне как к питомцу, то как к другу. Человек или вещь? Кто я для тебя, Тень?

В его глазах вспыхнуло пламя, и он был ближе, чем когда-либо… Кажется становилось очень жарко?

— Разве ты не можешь быть одновременно и личностью, и собственностью?

Я затрясла головой.

— Нет, не могу.

Он потянулся ко мне, поднял меня с кресла, — ах, вот это уже было похоже на правду, — и встал так, что я оказалась в его объятиях.

— Тогда почему я так сильно хочу обладать тобой, волчонок?

Господи Иисусе. Черт. Черт!

— Это самая восхитительная пытка, — выдавила я. — Желание подчиниться тебе, зная, что я никогда не смогу себе этого позволить. Альфа-оборотень в моей душе восстает против того, чтобы быть чьей-то собственностью, независимо от того, какие выгоды это приносит.

А это принесло бы столько пользы. Я уже поняла это, попробовав всего один раз.

Тень сжал меня еще крепче, так крепко, что у меня заболели ребра, что только усилило мое желание обвиться вокруг него и позволить ему вытрясти из меня всю жизнь.

— Как же нам разрешить нашу дилемму? — задумчиво произнес он, его рука скользнула вниз по моей спине и обхватила ягодицы. Хватка была слишком крепкой, когда он начал массировать каждую из них, и я не смогла сдержать тихий стон, пытаясь вывернуться из его захвата.

Он не давал мне сдвинуться ни на дюйм, и мне хотелось одновременно рыдать и кричать.

— Ты не можешь продолжать мучить меня, — взмолилась я, наконец найдя слова.

Смех Тени был глубоким и мрачным. У него было одинаково и имя, и характер.

— С той секунды, как ты прикоснулась к Царству Теней, ты стала моим запретным мучением. И не думаю, что смогу позволить этому путешествию закончиться, не попробовав тебя на вкус.

Я попыталась сделать глубокий вдох, но он держал меня слишком крепко, поэтому я дышала неглубоко.

— Ты уже попробовал, — выдавила я.

— Этого недостаточно, — сказал он так тихо, что я едва расслышала.

Рука на моей заднице приподнялась, чтобы он мог просунуть ее под пояс моих брюк, его ладонь коснулась обнаженной плоти, и я могла поклясться, что почувствовала это прикосновение глубоко внутри.

Пустив в ход свои длинные пальцы, он скользнул ими вниз по моей заднице, надавливая и задерживаясь на нервных окончаниях там, прежде чем начать поглаживать пальцами мою ноющую сердцевину.

Я была такой влажной, что почти не сопротивлялась, по крайней мере, первый палец и второй, но когда он двигал ими туда-сюда с нужной силой, чтобы свести меня с ума, началось ноющее жжение.

— Тень, — простонала я. — Ты собираешься трахнуть меня или как?

Он коснулся губами моей щеки, и я снова вспомнила об их «запрете на поцелуи». Желание повернуть голову и попробовать его на вкус было таким сильным, что чуть не убило меня.

— Ты собираешься подчиниться мне? — Его дыхание касалось моей кожи, рядом с моими губами.

Мне хотелось рыдать. Неужели он действительно собирался заставить меня выбирать между моей независимостью и удовольствием, которое, я знала, доставят его прикосновения? Что за гребаный мудак этот парень? И почему я все еще так сильно его хочу?

— Я не могу. — Я снова застонала. — Это сломает меня. Моя независимость — это все, что у меня осталось.