Голос Каллума Джексона громко прогремел при виде нас. Не знаю, кто бежал быстрее, он или собака, но меня тащили без возможности выбора с риском свалиться прямо на асфальт. Я отпустила ее как раз вовремя, чтобы избежать столкновения, и остановилась, когда она подлетела в распростертые объятия Каллума. Он упал на землю, не обращая внимания на то, что ударился коленями, когда собака прыгнула на него. Она так сильно виляла хвостом, что все ее тело тряслось, и она скулила от такого счастья, что я почувствовала комок в горле, который появлялся только при просмотре сентиментальных видео на Facebook. Но это были не социальные сети, а место в первом ряду, и это было даже лучше. Я стояла и молча наблюдала, как они развлекаются, не стыдясь своего вуайеризма. Может быть, в конце концов, в этом дикаре есть хоть капля человечности. Это стоило того, чтобы нарушить правила, конечно, надеюсь, что это так.

Когда Каллум Джексон наконец посмотрел на меня, настороженность в его глазах застала меня врасплох.

— Что произошло?

— Разве это имеет значение? Они отдали мне ее, конец истории.

— Они просто отдали ее? Звучит не очень правдоподобно.

Мое настроение внезапно было раздавлено, как жук под сапогом. Неблагодарный кусок дерьма.

— Я была бы вам очень признательна…

— Я ничем не могу тебе заплатить… — хмыкнул он.

Сердце сжалось. Я чувствовала себя частью этого — их прекрасного воссоединения, — будто каким-то странным образом была включена в их счастье. Но нет. Конечно, нет. Я была никем… просто любопытная управляющая, незваный гость. Это оказалось тяжело, неловкость сжигала.

— Я сделала это не ради денег, — огрызнулась я. — Я сделала это ради собаки.

— Она благодарна.

— И ты?

Он снял с Кейси дерьмовый ошейник и отбросил его в сторону.

— И я, да.

Я посмотрела на Каллума Джексона другими глазами. Двадцатилетний бандит, растрепанный и дикий. Рваные джинсы, обтягивающие кожу, мешковатая толстовка, покрытая грязью, кровью и всяким дерьмом, скорее всего. Его челюсть распухла, темные глаза впали, но, несмотря на все это, он все еще был чертовки великолепен. Великолепный монстр. Дикарь. Неблагодарный, злобный, опасный дикарь.

Я поправила жакет, разгладила юбку.

— Какие у тебя теперь планы?

Он пожал плечами.

— Жить как раньше. А тебе какое дело?

— Как ты собираешься заботиться о ней?

Он нахмурился.

— Как и всегда. Мы держимся вместе, я и она.

Я скрестила руки на груди.

— Если ты заботишься о собаке, то позволишь мне забрать ее для поиска нового дома.

— Я — ее дом, — выплюнул он. — Никто никуда ее не заберет.

— Как ты собираешься ее кормить?

— Мы справимся.

— Значит, ты ждешь, что я спасу ее из одного плохого дому и доставлю в другой?

— Я ни хрена не жду.

— Думаю, я должна забрать ее, — сказала я, раздражение сделало меня храброй.

Он поднялся на ноги и с угрозой шагнул вперед.

— Ты можешь, блядь, попытаться.

— Ты хотел, чтобы собака была в безопасности. Я спасла ее от Скоттов, и теперь ей нужен настоящий дом…

— У нее есть дом, со мной.

Мои чувства накалились, шея дрожала от страха, но я все еще не могла отпустить это.

— А как насчет ветеринарных счетов? Прививок?

— Я, черт возьми, справлюсь.

— И я должна поверить тебе на слово, не так ли?

Он сделал еще один шаг вперед, и я поборола желание отступить назад.

— Я держу свое слово.

— Я должна сообщить об этом, ради собаки.

Его взгляд был полон ярости.

— Не нарывайся, управляющая. Ты меня не знаешь.

Противостояние. Я держалась до тех пор, пока мой адреналин не начал снижаться, превращаясь в дрожь.

— Я только что рисковала своей работой из-за этой собаки, и ради чего? Чтобы ты вернул ее в жизнь на улице, даже не поблагодарив?

— Чего ты добиваешься? Гребаной медали? — Он уставился на меня, переминаясь с ноги на ногу. Мои щеки горели под его пристальным взглядом. — Что значит, ты рисковала своей работой?

— Я не следовала протоколу.

Он опустил глаза.

— Обычно мне не за что благодарить. Не привык к этому.

— Это твой способ извиниться?

Он пожал плечами.

— Я не очень хорош в извинениях.

— И в приличной благодарности, по-видимому.

Он посмотрел мимо меня, на здание вдалеке.

— Если ты позвонишь копам, я убегу, они никогда нас не найдут.

— Так почему же ты не бежишь?

— Не знаю, — ответил он. — Может быть, я не думаю, что ты позвонишь копам.

— А почему бы и нет?

— Ты же знаешь, что ей будет лучше со мной. Иначе ты бы не спасла ее.

— Я сделала это для собаки, — настаивала я. — К тебе это не имеет никакого отношения.

Врунья. Какого черта я делаю?

— Кейси хочет быть со мной.

— Она собака, она не знает, что для нее лучше.

— Она знает, что такое любовь. Знает лучше, чем большинство людей.

Мой телефон начал жужжать. Звонок из офиса. Реальный гребаный звонок.

— Дерьмо, — сказала я. — Мне нужно ответить.

Он шагнул вперед, и на этот раз я шагнула назад, отступая, пока меня не загнали в угол. Он навис надо мной, как и раньше, но на этот раз он был так близко, что я чувствовала жар.

— Я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это. Не думай, что я этого не сделаю.