— Отвали, Стив. Я, блядь, не стригся.

Он ухмыльнулся во все тридцать два.

— Надеюсь, она не упадет в обморок из-за тебя.

— Она может упасть в обморок, если только не позвонит на горячую линию Daily Bullshit и сразу же не сдаст меня.

— Она могла бы.

Я улыбнулся.

— Она не станет. Не моя грязная девчонка.

— Надеюсь, ты прав.

Как и я.

Я привык к нервам, адреналину и давлению. Привык к миллионам пар глаз, устремленных на меня, осуждающих, болеющих за меня, ненавидящих меня. Но это было нечто иное. Мое сердце бешено колотилось, когда я подъезжал к дому моей грязной девчонки. Я посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида, затем снял темные очки. Я не мог войти туда в кепке и солнцезащитных очках, не сегодня. Я оглядел двор в поисках зевак, но было тихо, как в пустыне. Все будет безопасно, всего несколько шагов. Брать розы или нет? Дерьмо. Любила ли Джемма вообще цветы? Думаю, я это выясню.

Дверь в здание была открыта, путь к ее квартире свободен. Я перевел дыхание снаружи.

Привет, я Джейсон.

Привет, грязная девчонка, я твой грязный порочный незнакомец.

Привет, Джемма, приятно познакомиться. Я Джейсон Редферн, не совсем тот дальнобойщик, которого ты ожидала увидеть.

Я толкнул дверь.

Джемма стояла на кухне спиной ко мне. Я увидел, как она перевела дыхание, услышал, как закипел чайник. Не совсем такой сценарий я представлял себе. Я медлил, держа перед собой дурацкие розы, и нехарактерно нервничал. Я должен был наброситься на нее, схватить за запястья и приказать ей посмотреть на мужчину, который ее жестко трахал. Я должен был шлепнуть ее по красивой пышной попке и сказать, что это только начало, что с этого момент игры станут намного, блядь, лучше. Но вместо этого я стоял молча, сжимая перед собой эти цветы, словно дурацкий щит.

— Привет, Джейсон. — Ее голос был таким мягким.

— Я ожидал, что ты будешь стоять на коленях, — сказал я. — Но выпью кофе, если ты приготовишь.

Она повернулась ко мне и на секунду покачнулась, будто кто-то ударил ее в живот.

— Я не была уверена, разрешено ли футболистам употреблять кофе.

Дерьмо. Мое лицо вспыхнуло.

— Как давно ты знаешь? — Боже, ее глаза, прекрасные зеленые глаза и эти веснушки. Джемма Тейлор была по-настоящему красива.

— Только со вчерашнего дня. Я видела твое интервью по телевизору. Подумала, что ты находишься рядом со мной в этом чертовом пабе, тупица, да?

— Я думал, ты не любишь футбол.

— Не люблю. У меня была вынужденная миссия по возвращению Челси к жизни. У нее были тяжелые времена с тех пор, как она сочинила всю эту чушь для газет. Но ты ведь об этом знаешь, не так ли? — улыбнулась она, но в ее улыбке была печаль. — Я действительно думала, что ты дальнобойщик. Я так ошибалась.

— Прости, что разочаровал тебя.

Она указала в мою сторону, ее изящные пальчики танцевали в воздухе.

— Будто ты можешь когда-нибудь разочаровать. Посмотри на себя. Господи, Джейсон. Ты чертовски великолепен. Ты звезда футбола. Гребаный красавчик.

— И мужчина, Джемма. Мое дерьмо все также воняет, как и у всех остальных, ты сама так сказала, помнишь? По телефону? Ты сказала, что мое дерьмо все равно будет вонять, и так оно и есть. Я истекаю кровью, сру, дышу и трахаюсь, как и все остальные.

— Ты трахаешься не так, как все остальные. — Ее красивые щечки порозовели. — Не могу поверить, что я болтала о Челси и прочем дерьме, а ты не сказал ни слова. Моя подруга-идиотка сделала это с тобой, а я понятия не имела. Наверное, я выглядела полной тупицей.

— Конечно, нет.

— Но я чувствую себя так сейчас.

Мое сердце продолжало колотиться, но на этот раз это были не нервы. Это был ужас.

— Ты не тупица, Джемма. — Я бросил дурацкие цветы на сушилку. — Это действительно не так, как я себе представлял.

— Они для меня?

— Я не знал, любишь ты цветы или нет.

— Никто никогда не дарил мне цветов. Обычно они не знают, где я живу.

— Конечно, мисс анти-домашняя жизнь, — улыбнулся я. — Нужно было оставить их в машине.

— Ты хотел сказать, в машине Стива. Розы — это мило. Это было хорошая мысль. — Она отвернулась, чтобы приготовить кофе, затем хлопнула ладонями по столешнице. — Черт, прости. Все идет не так.

Я сократил расстояние, опустил руки на бедра, которые так хорошо знал, и вдохнул аромат ее волос. Она замерла. Плечи напряглись.

— Все в порядке, грязная девчонка. Нет никакого перечня правил. Мы действуем вне сценария.

Она прокашлялась и отошла в сторону, занявшись сахаром и молоком. Я взял свой черный. Она свой, с тремя кусочками сахара и примерно галлоном молока. Мне нужно было узнать так много маленьких подробностей об этой девушке, что это показалось хорошим началом. Я запомнил это.

Она проскользнула мимо меня и села на диван.