— Ты дитя, которое путает секс с любовью, — снисходительно фыркает он. — Пора уже вырасти.

Моя рука произвольно взлетает. Изо всех сил я даю пощечину Деклану, и звериный крик ярости вырывается из моего горла. От удара его голова наклоняется в сторону. На один долгий миг он застывает, совершенно не реагируя, но потом медленно поворачивает голову и смотрит на меня.

Ярко-красный отпечаток моей ладони горит на его щеке.

— Еще раз назовешь меня ребенком, — шиплю я, глядя на него снизу верх, — я сломаю тебе нос, ты, наглый сукин сын.

Он усмехается и хватает меня за плечо.

— Знал, что ты мне понравишься, девочка.

А затем тащит меня к дверям лифта, не обращая внимания на мои сердитые крики и сопротивление.

Он продолжает игнорировать меня, пока мы спускаемся на лифте в гараж. Не обращая на меня внимания, запихивает меня на заднее сиденье внедорожника и пристегивает. Молча везет меня к моей квартире, хотя я все время требую позвонить Лиаму и продолжаю его обзывать за то, что он не внимает моим просьбам.

Перед моим домом мы резко тормозим, Деклан вытаскивает меня из автомобиля и молча, стиснув зубы, ведет к входной двери. Оставляет меня перед ковриком и отряхивает руки, как будто замарал их грязью.

Я босиком.

Без нижнего белья.

От дуновения вечернего воздуха меня защищает лишь одна из белых рубашек Лиама, потому что я, романтичная идиотка, которая утонула в печальных красивых глазах гангстера и начала таскать его одежду, словно одержимая.

Прежде чем Деклан поворачивается, чтобы уйти, я кричу:

— Я не верю, что он оставил меня вот так, Деклан! Должно быть, что-то случилось! Скажи мне, что происходит на самом деле!

Раздраженный, он вскидывает руки в воздух.

— Господи-боже, женщина, ты хоть когда-нибудь замолчишь?

— Где Лиам? Почему он не вернулся сегодня? Тебе известно, с кем он говорил по телефону утром?

Деклан топает прочь, бормоча что-то себе под нос.

И вот я остаюсь одна в пустом коридоре. Начинаю дрожать, как только понимаю происходящее, как только реальность обвивает меня подобно ядовитому плющу.

Все кончено.

Все действительно кончено.

У нас с Лиамом все кончено.

Я слышу громкие шаги в своей квартире, а через несколько секунд сердитая Элли распахивает входную дверь.

— Кто, черт возьми, здесь шумит...

Заметив меня, она резко замолкает, насупив брови.

— Тру? — Она оглядывает меня с головы до ног. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь живу, забыла?

А после начинаю рыдать.

Увидев на экране мобильного имя Деклана, у меня чуть ли не случается сердечный приступ.

Я отвечаю мгновенно.

— Что она сказала? — гаркаю я.

— Спроси, чего она не сказала! — раздражается Деклан. — Она никак не затыкалась. Я словно имел дело с душевнобольной. Или банши. Она кричала как резанная всю дорогу!

Представив ее расстроенной, сердитой и обиженной из-за меня, я стону.

— И она меня ударила! — он смеется, наполовину возмущенный, наполовину восхищенный. — Сильно! У нее, блядь, тяжелая рука!

Когда я снова начинаю стонать, Деклан кисло добавляет:

— О, прекрати вести себя как телка. Тру хоть и чертовски зла, но все равно любит тебя.

Я чуть не роняю трубку. А потом мое сердце ухает в пятки. Трясущейся рукой я сжимаю телефонную трубку и хрипло спрашиваю:

— Она это сказала?

— Ага. Хотя в этом не было необходимости. Женщина так закипает только из-за мужчины, которого любит.

У меня подкашиваются колени. Я опускаюсь в ближайшее кресло, откидываю голову и закрываю глаза.

Она любит меня.

Она сказала Деклану, что любит меня.

Если бы я умер в этот момент, то умер бы счастливым человеком.

— Ты все еще на проводе, Ромео?

— Я тут.

— Каков наш следующий шаг?

Я открываю глаза, поднимаю голову и смотрю на агентов ФБР, которые наблюдают за мной с другого конца комнаты.

— Скоро дам тебе знать, — бросив это, я отключаюсь.

Этой ночью я не смыкаю глаз. Я хожу кругами по спальне так долго, что у меня начинает кружиться голова. Мне плохо, я взбешена, обижена, сбита с толку, разъярена, пристыжена и снова взбешена.

Я уже упоминала, что вне себя от ярости?