— И все, что тебе нужно. Мы даже можем платить тебе зарплату, пока ты не найдешь другую работу. Разумеется, я оплачу все твои медицинские счета. Просто пришли их прямо ко мне.

— У меня нет психологической травмы, чтобы не возвращаться на работу.

— О. Ну хорошо.

Я не могу понять, сказал он это с облегчением или разочарованием. Все становится более странным с каждой минутой.

— Но я ценю твое предложение. И насчет медицинских счетов тоже. Это очень великодушно с твоей стороны. — Я хмурюсь. — Хотя, честно говоря, я даже не знаю, знает ли больница, как со мной связаться. Лиам, казалось, сам со всем разобрался.

Бадди притихает. Когда он снова начинает говорить, кажется, что он действует с огромной осторожностью, тщательно подбирая каждое слово.

— Я рад, что ты в порядке. Твое благополучие — это единственное, что имеет значение.

Я отвожу телефон подальше от уха и корчу ему рожу. Когда я снова прикладываю трубку к уху, говорю:

— Бадди?

— Да, дорогая?

— Что происходит?

— Я... — колеблется он. — Я не думаю, что понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая.

— Сейчас я объясню. Ты назвал меня «дорогой» четыре раза за последние шестьдесят секунд, а это в четыре раза больше, чем за все то время, что я у тебя работаю. Ты предложил выплатить мне больничный, пособие по безработице и зарплату, плюс готов оплатить мои медицинские счета. Мы оба знаем, что твоя фотография находится рядом с определением «бережливости» в словаре. — Выдерживаю паузу, дабы придать своим словам весомость. — Лиам тебе угрожал или что-то в этом роде?

Я слышу громкий стук... Уж не упал ли Бадди с кресла?

— Нет! Я этого не говорил! Пожалуйста, не говори ему, что я это сказал!

— Ш-ш-ш, успокойся. Я просто спросила.

На другом конце провода он пыхтит, как лабрадор.

— Пожалуйста, Тру, это очень важно. Крайне важно. Он не должен подумать, что я что-то сказал... — Бадди судорожно сглатывает. — Что я хотя бы намекнул на что-то плохое. О тебе, или о нем, или о чем угодно.

Его страх настолько ощутим, что протягивает руку сквозь телефонную трубку и сжимает холодной рукой мое горло.

— Ты его боишься, — тихим голосом решаю я.

Бадди выдыхает.

— Ну конечно же! Сам дьявол боится этого человека. — Осознав, в чем признался, он выпаливает: — Я не это имел в виду! Он прекрасный человек, и мне нечего сказать о нем, кроме хорошего...

— Бадди, я не собираюсь повторять ему ни слова из нашего разговора. Обещаю. Нет, клянусь. Договорились?

Я слышу какое-то шуршание, потом тяжелый вздох. Я представляю, как Бадди распластался в своем кресле, проводя дрожащей рукой по бледному лицу.

— Спасибо, — шепчет он.

— Но я собираюсь задать тебе еще несколько вопросов.

Его стон слаб и полон отчаяния. Что меня нисколько не отпугивает.

— Кто он такой?

Пауза.

— А разве ты не знаешь? — удивляется Бадди.

— Мне известно, что его зовут Лиам Блэк. Судя по всему, его знают в полиции, потому что копы узнали его в больнице. Кстати говоря, он до смерти напугал и их, и моего заносчивого доктора, если это поможет тебе почувствовать себя лучше.

Бадди издает недовольный звук, демонстрируя, насколько это ему помогает.

— Кроме этого, я нахожусь в полном неведении. Откуда ты его знаешь?

— Только по слухам, — последовал ответ. — Но и этого достаточно.

— Он кто-то вроде Бугимена?

Я рассмеялась после того, как задала этот вопрос. Но Бадди шутку не оценил.

— По сравнению с Лиамом Блэком Бугимен курит в сторонке, — на полном серьезе заявляет Бадди.

— Я не понимаю, что это значит.

— Если ты не знаешь, то и я не могу тебе сказать.

— Ну и ну, спасибо, босс, — сухо бормочу я. — Полезная информация.

— Ты умная девочка, Тру. Я всегда так думал. Умная и жизнестойкая. Зрелая для своего возраста. — Он выдерживает паузу. — Может быть, все дело в дойке коров и езде верхом на быках, не знаю...

— Зря я рассказала тебе о своем детстве.

— Я хочу сказать, что у тебя есть глаза и мозг. Используй их.

Очевидно, других сведений я не получу. Некоторое время мы молчим, пока я не решаю пойти в другом направлении.

— А что ты сказал Диего и Карле?

— Правду. Что на тебя напали в переулке, а добрый самаритянин нашел тебя и вызвал скорую помощь. У них было много вопросов, особенно у Диего, но я сказал им, что ты в больнице с семьей. Ну и что как только что-то выясню, обязательно им скажу.

— Угу. А как ты объяснил те тела?

— Ничего не знаю ни о каких телах, — тараторит он. — Может быть, полиция…

Он замолкает, кашляет, потом замолкает. Это его способ дать мне понять, что он уже сказал слишком много на эту тему.

Полицейские подчистили за Лиамом.