Я отстраняюсь от Киллиана, смахиваю его руки со своего лица и перевожу взгляд на табурет, тупо на него уставившись. Затем дрожащими руками тянусь за бокалом вина. Я пью его, продолжая трястись, потому что все так же ошеломлена тем, как близко я подошла к краю обрыва.

Ошеломлена тем, как сильно мне хотелось броситься вниз.

Киллиан тяжело вздыхает рядом. Его смех низкий и хриплый.

— Харли.

Бармен вытягивается по стойке «смирно», когда Киллиан окликает его по имени.

— Что вам принести, босс?

— «Гленливет». Три пальца. Без льда.

— Понял.

Мы сидим в напряженной тишине, бок о бок, наблюдая за Харли, который берет бокал и наливает виски. Как только Харли ставит его на стойку, Киллиан хватает бокал и выпивает одним глотком. Выдохнув, с резким стуком он ставит бокал обратно на стойку и поворачивается ко мне.

— Давай не будем затягивать. Я уеду сегодня вечером, а не завтра утром. — Его голос грубый, как будто по его гортани прошлись наждачной бумагой.

Я задушила внутренний голосок, кричащий: «Нет! Нет! Нет!»  и постаралась сделать так, чтобы мой собственный голос звучал спокойно.

— Дело не в том, что я не хочу тебе доверять. Дело в том, что я не могу.

Киллиан горько смеется.

— Можешь. Просто решила не делать этого.

— И ты действительно меня в этом обвиняешь?

Он обхватывает мои плечи и поворачивает лицом к себе. Его челюсть тверда, глаза пылают яростью... еще никогда он не выглядел настолько красивым.

— Да, черт возьми, обвиняю, потому что ты сама видишь, как нам хорошо, но такая трусиха, чтобы боишься хотя бы попробовать.

— Трусиха? — повторяю я, повышая голос. — Скорее, слишком умна. Или мудра!

Он наклоняется и пронзает меня своим горящим взглядом.

— Чушь собачья, — рычит он.

Я моргаю, потому что его тон сочится яростью.

— Прошу прощения?

— Это полная чушь, и ты это знаешь. Это оправдание.

Мой голос поднимается еще выше.

— Ты преступник!

— Как и ты.

— Ты гангстер!

— А ты — воровка.

— Я делаю то, что делаю, чтобы помочь людям! — кричу я.

Когда он смотрит на меня, жилы на его шее напряжены, а ноздри раздуваются.

— Я тоже, воришка, — после минутного молчания выдает он. — Я, блядь, тоже.

Затем Киллиан вскакивает на ноги и идет прочь сквозь толпу, сжав ладони в кулаки и расправив плечи.

— За выпивку не переживай, дорогая, — мягко говорит Харли. — Этот раунд за счет заведения.

Он уходит, оставляя меня наедине с непонятным ощущением, что я только что совершила ужасную ошибку. Но почему?

Когда я возвращаюсь в мотель, Киллиан уже там, ждет меня.

ГЛАВА 24

Киллиан

Я собирался вернуться в Бостон сразу из ресторана, но как только сел в автомобиль, понял, что не могу.

У меня осталась еще одна ночь.

И я ею воспользуюсь.

Джули открывает свой номер в мотеле и замирает, увидев меня у ее кровати. Затем тихо выдыхает и закрывает за собой дверь. Она даже не тратит силы на вопросы и выяснения, как я сюда попал.

Когда она вновь поворачивается ко мне, ее глаза сияют от волнения.

— Ты не должен ожидать, что я пожертвую ради тебя всей своей жизнью.

— Тем не менее, от меня ты ожидаешь именно этого, — грубо замечаю я.

Закусив губу, она рассматирвиает мысы своей обуви. На Джули одно из тех легких летних платьев без рукавов, которые так ей идут. Правда, лучше всего они смотрятся, когда я их срываю.

— Я... — Она замолкает, переводит дыхание и начинает по новой, все ещё глядя под ноги. — Я не пытаюсь спорить. Или бросаться словами. Или судить. — Она смотрит на меня, насупив брови. — Но в тебе много непонятного.

Я делаю шаг к Джули, потому что не могу протянуть больше ни секунды без прикосновений к ее телу. Мои пальцы покалывает от желания дотронуться до ее кожи.

— Я же сказал, что все расскажу.

Мои слова заставляют ее глаза вспыхнуть.

— Но сначала я должна довериться тебе?

— Да.

Это ее еще сильнее раздражает. Я вижу, как она старается успокоиться, но ничего не может с собой поделать. Кровь уже прилила к ее щекам.

— Почему я должна прыгнуть с обрыва первой? Почему ты не можешь довериться мне и рассказать все?

— Потому что на карту поставлено слишком много жизней, мне нельзя так рисковать.