Затем внимательно слушает. Я тоже прислушиваюсь, но мне не удается разобрать, что говорит человек на другом конце провода. Затем Киллиан со скоростью света задает серию вопросов, и его челюсть напрягается все сильнее и сильнее.

— Только один? В сознании? Где? Кто с ним? Сколько у нас времени?

Он слушает, и выражение его лица становится все мрачнее, пока, наконец, он не поднимает на меня взгляд.

Его темные глаза стали черными.

— До связи, — бросает он и завершает вызов.

Я отодвигаю тарелку, чувствуя странное ощущение в животе.

— Дай угадаю. Тебе нужно ненадолго отъехать?

— Да. Я не задержусь надолго. Чувствуй себя как дома, устраивайся поудобнее.

Я мило улыбаюсь.

— О, само собой.  Просто немного пороюсь в твоих ящиках, пытаясь найти улики, которые смогу предоставить властям.

Если я думала, что это заставит его дважды подумать перед тем, как оставить меня одну (вдруг он все же решит прихватить меня с собой, тем самым подарив мне шанс на побег), я ошибалась.

— Займись этим, милая. Дверь моего кабинета открыта. Ты ничего не сможешь сделать без биометрического отпечатка пальца, так что потратишь время впустую, но ты, конечно, можешь попробовать.

Он идет к лифтам, но затем останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Его голос — низкий и грубый, а темные глаза сверкают тайнами.

— Кстати, власти уже знают, что я из себя представляю.

Любит он говорить загадками. Всегда кажется, что под его словами что-то скрыто, его тон полон лукавства, как будто он единственный, кто понимает шутку. Это интригует и раздражает.

— Я тоже знаю, кто ты, гангстер. Это не секрет ни для кого в городе.

— Я не сказал кто, девочка. Я сказал, что из себя представляю.

Я начинаю раздражаться от его словесных игр.

— А какая разница?

— Только та, что имеет значение, маленькая воришка.

Он задерживает на мне на мгновение свой горящий взгляд, прежде чем развернуться и уйти.

Когда двери лифта закрываются, и он исчезает, я кричу ему вслед:

— Ты такой надоедливый, дьявол!

Но лучше мне от этого не становится.

Поскольку меня прививали хорошие манеры, я споласкиваю свою тарелку и ставлю ее в посудомоечную машину, а затем вытираю крошки со стойки. Затем отправляюсь на охоту в офис человека-дьявола.

Я нахожу его в противоположном конце коридора от разгромленной гостевой комнаты. Кабинет большой и явно принадлежит мужчине: большой черный дубовый стол, громоздкие кожаные диваны и подобные вещи настоящих мачо. Я усаживаюсь в до нелепого огромное офисное кресло и, поджав губы, смотрю на пустой экран компьютера. Мой взгляд падает на клавиатуру, затем — на поверхность стола.

Как бы мне хотелось, чтобы он был здесь и увидел мою улыбку.

Оттолкнувшись от стола, я выбегаю из кабинета и бегу обратно по коридору. Добравшись до хозяйской спальни, оформленной в серых и черных тонах — какой сюрприз, — я начинаю рыться в ящиках ванной комнаты, пока не нахожу то, что искала.

Затем возвращаюсь в кабинет, прихватив с собой баночку талька.

Снова усевшись в кресло, я слегка посыпаю тальком край стола рядом с клавиатурой. Затем осторожно его сдуваю, наклонившись, и присматриваюсь.

— Ну, привет, — радуюсь очертаниям отпечатка пальца.

Достаточно легко нахожу скотч, потому что он лежит бумажном блоке.

Прижимаю кусок ленты к тальковому следу, затем осторожно поднимаю его и наклеиваю скотч на неоново-желтую бумажку.

Закончив, я оглядываюсь и понимаю, что нигде не вижу биометрического сканера для отпечатков пальцев. Дверь в кабинет Киллиана уже была широко распахнута, а на столе не было ничего, что указывало бы на секретный сканер к ящикам или компьютеру.

Где бы ни была эта проклятая биометрическая штука, она спрятана.

— Ну и черт с ним, — бормочу я.

Щелкаю компьютерную мышь, но ничего не происходит. Я пытаюсь открыть ящик, но он не открывается. Заглядываю под стол и кресло, но ничего там не нахожу.

Затем переключаюсь на клавиатуру.

Не представляю, с какого пальца снят этот отпечаток, поэтому начинаю слева направо. Сначала бумагой для заметок нажимаю на клавишу A. Ничего не происходит. Я перехожу к клавише S, но и тут провал. Действую дальше по горизонтали, пробуя каждую клавишу, где мы ставим пальцы, чтобы начать печатать, но не получаю никаких результатов.

Пока не добираюсь до пробела.

Клавиатура загорается. Как и экран компьютера.

Как и мое лицо.

— Дамы и господа, мы взлетаем! — ухмыляясь, восклицаю я.