Кейдж наращивает темп толчков, и я понимаю, что он хочет, чтобы я наблюдала за его кульминацией. Когда Кейдж кончит в меня, он хочет, чтобы мы оба смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, чтобы мы могли видеть все, все то, что есть между нами, когда мы разделяем наши тела и дыхание.

Кейдж четко произнес, - он хочет, чтобы я знала это: теперь я принадлежу ему.

Так же, как и он принадлежит мне.

Поднимаю руку и касаюсь его лица.

— Все те годы, которые я провела в ожидании... Я больше не думаю, что ждала его. Думаю, я ждала тебя, — шепчу я.

Кейдж вздрагивает, издает стон, прижимается горячим лбом к моей шее. Затем он изливается внутрь меня серией коротких, толчкообразных движений, хватая меня за волосы и прерывисто шепча что-то по-русски.

Обхватываю руками спину Кейджа, а ногами его талию и закрываю глаза, чувствуя, что лечу.

Чувствую, что я наконец-то, наконец-то дома.

~

Мы впадаем в дремоту.

Через некоторое время Кейдж выбирается из моих объятий и раздевается. Он встает у кровати и быстро снимает с себя джинсы, трусы и ботинки, нетерпеливо ожидая возвращения ко мне. Кейдж заползает обратно в мои объятия и обнимает мою грудь, притягивая к своему большому, теплому телу. Переплетает свои сильные ноги с моими.

— Что смешного?

Я открываю глаза и смотрю на него. Даже потный и взъерошенный с растрепанными волосами, которые падают Кейджу на глаза, он так красив, что у меня перехватывает дыхание.

— Да, ты забыл снять ботинки.

Кейдж сморщил нос. Это восхитительно.

— Я торопился.

— И это говоришь мне ты?

Он кривит губы и смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Моя женщина пытается сказать мне, что она осталась неудовлетворенной?

Моя женщина. При этих словах меня начинает немного потряхивать от волнения.

Эти отношения, скорее всего, обернутся полной катастрофой, но сейчас я так счастлива, что могу лопнуть.

Улыбаясь, я тянусь к Кейджу, прижимаясь грудью к его твердой груди. Мне нравится, какой он твердый.

Жесткий везде, кроме его глаз, взгляд которых до боли, до обожания такой мягкий.

— Нет. Просто делюсь наблюдениями.

Кейдж притягивает меня ближе. Мы лежим на боку. Я прижалась к нему, ощущая себя в полной безопасности и тепле, окутанная запахом Кейджа, проникающим мне в нос, наслаждаюсь звуками медленного, размеренного стука его сердца рядом с моим ухом. Я могла бы оставаться в этом месте вечно.

— Хочу тоже поделиться своим наблюдением, — шепчет мне Кейдж.

— Каким?

— Никогда не видел ничего прекраснее тебя, когда ты кончаешь.

Мое лицо внезапно заливает краска. Не могу сказать, гордость это или смущение, но мне это нравится.

— Аналогично.

Он ненадолго замолкает.

— Аналогично? Это типа должен быть мой посткоитальный комплимент?

— Посткоитальный? Смотрю, мы перешли на высокопарные слова.

— Не хочу, чтобы ты думала, что я беру только смазливой внешностью.

Кейдж дразнится. Люблю, когда он поддразнивает меня. Это случается так редко.

— О, нет, это не так. У тебя есть множество впечатляющих качеств, помимо твоей восхитительной красоты, — легкомысленно говорю я.

Еще одна пауза, на этот раз более длительная.

— Ты думаешь, что термин «восхитительная красота» не сочетается с твоим взрывным образом мачо, я права? — просто говорю я.

— То есть, наверное, это должно польстить.

Кейдж пытается выглядеть шокированным. Подавляю смешок, пытаясь изобразить серьезность.

— Разве что?

— Разве что такие слова заставляют меня чувствовать себя так, будто я какая-нибудь дебютантка из романа эпохи Регентства.

Теперь моя очередь шокироваться.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что такое роман эпохи Регентства?

— У меня весьма эклектичный вкус по части литературы.

Недоумевая, я приподнимаюсь на локте и в удивлении пристально смотрю на Кейджа. Он одаривает меня ленивой улыбкой, не скрывая своего самодовольства.

Тогда я говорю прямо:

— Ты читаешь романы.

Кейдж изображает из себя саму невинность, округляя глаза.

— А что удивительного? Разве это не то, что должен делать «настоящий» мужчина?

Я шлепаю по каменной груди Кейджа.

— Ты оторвешь мне ногу.

Он в мгновение ока переходит от дразнящего к сексуальному тону, рыча:

— Лучше бы я дергал тебя за волосы, пока трахаю твою восхитительную киску снова.

Боже мой, как он выражается. Этот парень как Шекспир, но только вот он -  поэт разврата.

— Ты только что это уже сделал.

— А кажется, что вечность назад.

— Это было минут двадцать назад.

— Как я и сказал. Вечность.

Кейдж хватает меня, рыча мне в шею, заставляя визжать. Затем он наваливается на меня сверху, придавливая всем своим солидным весом. Я выдыхаю со звуком «уф».

— Ты весишь тонну!

— Тебе это нравится.